В дверь постучала юная волонтерка, которая уже сегодня должна была занять его комнату. Не старше семнадцати, рюкзак, свернутый коврик для йоги, татушка Ом на руке. Только что прилетела из Нью-Йорка, взмокшая, взволнованная. Мария поздоровалась с ней. Коринна молча вышла из комнаты. Я чувствовала себя лишней, пока Мария показывала девушке ее новое пристанище.
– А это чье? – спросила американка, указывая на часы, очки на ночном столике и рубашку
– Старого друга, – ответила Мария.
Девушка удивилась, но больше вопросов не задавала. Бросила рюкзак на кровать. Я взяла вещи Лоу и вышла.
Мария с девушкой вышли следом за мной на веранду. Дети рвали в огороде крапиву. Мария объясняла американке какие-то детали работы, потом подошла ко мне, положила руку на плечо.
– Знаешь, – сказала она, словно прочитав мои мысли, – дети – это не произведение родителей. Все мы дети жизни, правда? – И вдруг подмигнула. – Поэтому мы никогда не остаемся одни.
После чего поспешила в сад к волонтерам.
Я спустилась с веранды во двор. Гитары, на которой играл Лоу, у стены уже не было. Наверное, забрал кто-то из детей. Может, он научится играть какие-нибудь старые песни. Чтобы они продолжали жить. Я стояла на солнцепеке, слушала птичий концерт, смотрела на бегающую по двору собаку. Пес подошел ко мне, я наклонилась и погладила его. В кармане завибрировал телефон.
Аднан.
Я торопливо ответила.
– Привет, – сказал он. И больше ничего.
Я была рада слышать его голос и в то же время осознала, как он далеко.
Отвали, подумала я, это
Хотелось рассказать Аднану о случившемся, но у меня не было слов для всего того, что мне открылось. Что я не та, кем себя считала. Что мне нужно было сбежать, чтобы вернуться. Что я искала нечто, о чем даже не знала, что мне его недостает в жизни. Называй это как угодно, ведь
Я просто боялась, Аднан. Я была оставшейся в живых. Я не позволяла себя по-настоящему
Я не рассказала ничего этого, потому что такое нельзя объяснить, можно лишь узнать. Сказала только о том, что было у меня на сердце. Те слова, которые не могла сказать Лоу, когда он еще слышал меня.
В ответ я услышала шуршание за семь тысяч километров от меня. Я не знала, слушает ли он еще.
Пока он не сказал:
– Когда ты вернешься домой?
– Как можно быстрее.
– Мы тебя встретим.
Стояло ясное, тихое утро. Мы были первыми посетителями, только птицы прыгали по веткам. До сих пор Коринна не решалась пойти в ашрам.
– Там остались одни развалины, – сказала она. – Мне хотелось помнить это место таким, каким оно было тогда.
Теперь же она поразилась, как упорно здания сопротивляются времени. Бунгало «Битлз», зал для медитаций и комната, где она спала с Марком. Мы стояли перед обветшавшей верандой, смотрели на трещины в стенах, плети лиан, пестрые граффити. В листве шелестел ветер.
Мы не одни, подумала я, он все еще здесь, он так и не нашел дорогу назад.
– Уверена, что я не была бы с ним счастлива, – сказала Коринна.
– С Лоу ты тоже не была счастлива.
– Неправда. Я ему очень благодарна. Без него ничего хорошего в моей жизни не случилось бы. И с ним я старалась. По крайней мере, после того, как ты родилась. Знаешь, он присутствовал при родах. Тогда это было очень необычно. Но он непременно хотел. Держал меня за руку. Роды были тяжелыми. Но он и на минуту не оставил меня. И когда тебя положили мне на грудь… мне вдруг стало ясно, что я хотела тебя. Мы трое были одним целым.
– Почему же ты тогда ушла искать счастье в другом месте?
Она отвернулась, посмотрела на джунгли, на прыгающих обезьян.
– Потому что он не был самим собой.
Она перевела взгляд на меня и добавила:
– Но это был предлог. Чтобы упрекнуть его. На самом деле я все еще сидела в том старом автобусе.
– С Марком?
Она промолчала. Легкий ветерок шевелил обрывки бумаги в траве. Мусор, оставшийся после праздника полнолуния. Тут и там валялись пустые бутылки.
– Не знаю. Думаю, дело не в Марке, я бы все равно сбежала. Всегда нужно быть в пути, понимаешь? Не останавливаться. Не устраивать долгие проводы.
– А сейчас? Ты обрела
Коринна улыбнулась:
– У меня еще есть немного времени.
Мы побродили по старому саду. Она сказала, что пока не хочет возвращаться в Германию. Останется на какое-то время здесь, а может, отправится путешествовать. Будет видно. Дома ей делать нечего. Там все уже случилось. Но потом она произнесла слова, которых я еще ни разу от нее не слышала:
– Знаешь, я всегда скучала по Лоу.
Могла бы и раньше сообразить, подумала я про себя. У вас ведь было время. Если бы ты не убежала в Индию. Но тогда вы бы сидели в каком-нибудь кафе в Берлине и говорили о самых разных вещах, только не о самом главном. И мы не отправились бы в это путешествие, в место, где заканчиваются мечты и начинается моя жизнь.