Ночью, когда я осталась наедине с Чужим, мне страшно захотелось домой. Квартиру Аднана, куда я переехала после смерти Джеральдины, я постепенно сделала своим домом. Сначала было трудно обрести свое место, а не быть просто запасной фигурой. Мы пару раз поспорили, и с каждым разом Аднан рос в моих глазах. Конечно, он горевал по Джеральдине, но его сердце оставалось открытым. Мы покрасили стены и сделали перепланировку. Убрали все, что казалось мне слишком мрачным. Я люблю, чтобы было светло. Постепенно его дом становился моим. Причина, по которой я противилась возвращению, имела глубокие корни: квартира стала моей зоной комфорта – надежная, безопасная, проникнутая духом папы-медведя, но чего-то недоставало. Я видела себя в этой квартире так, словно подсматривала снаружи через окно за жизнью другой женщины. Жизнью, которая не заслужила своего названия, слишком ограниченной и пустой. Может, нужно свернуть на последней развилке, пока не поздно? Еще раз начать сначала? Или глупо отпустить Аднана лишь потому, что лучше уже не будет? Я не спала всю ночь. Делала асаны и пранаямы. Пыталась услышать внутренний голос. Но нить разорвалась, и я не могла ухватить ее кончик. Словно космонавт, рискнувший слишком далеко зайти в открытый космос и гонимый невесомостью все дальше от родного корабля. Подо мной крохотный, непостижимо прекрасный земной шар, вокруг темная Вселенная. Кислород на исходе, а рация не работает.
На следующий день мы с Чужим пришли в квартиру. Когда там никого не было. Мы упаковали мои вещи в коробки, отнесли их в машину и поехали в студию. Там мы свалили все в угол, удивляясь, как много набралось всякой ерунды и как мало, собственно, нужно для жизни. Вечером позвонил Аднан, мы говорили и плакали. Я ничего не решила, сказала я, но ты не заслуживаешь любви наполовину. Или я вернусь полностью, или не вернусь совсем. Чем больше Аднан боролся за меня, тем больше я отдалялась, это было безумием. Когда он протягивал мне руку, я говорила: «Мне нужно собственное пространство». Когда он говорил: «Все наладится», меня бросало в пот от страха. Я надеялась, что он откажется от меня. Чтобы на меня больше не давило осознание, что все зависит от меня. Но он не отступался.
Старый папа-медведь.
Почему, черт побери, я не могла доверять ему?
Фронт посыпался и с другой стороны. Там, где я всегда чувствовала себя уверенной. Работа – люди впервые стали отказываться.
«Ничего личного, Люси».
«Мне просто нужно посмотреть, подумать».
«Тебе хорошо бы отдохнуть».
Они чувствовали мою слабость; ничто не распространяется так быстро, как слух, что преподаватель выгорел. Как раз в той сфере, где все вращается вокруг ментального здоровья. Йога давно превратилась в спорт высоких достижений. И если ученики меняли преподавателя, они редко возвращались. Я оказалась перед лицом потери своего главного богатства – доверия учеников. Тут я действительно испугалась. Что не смогу зарабатывать на жизнь.
Чужой стоял за спиной и молчал.
А потом однажды вечером в студию ворвался Лоу.
Промокший, как бродячий пес, и бледный, словно всю ночь прокутил. Он смущенно провел рукой по длинным седым волосам и сказал:
– Она пропала.
Застрекотал дверной звонок. Я поднялась с коврика, включила свет и поприветствовала последних верных поклонников, участников занятий в 18 часов. Намасте, намасте, да, у меня все хорошо, просто прекрасно. Пока они переодевались, я позвонила Лоу.
– Люси. – Он говорил хрипло, будто только что проснулся. – Ты как?
– Лоу. Мы летим в Индию.
– Нет.
– Почему?
– Может, она не хочет, чтобы ее нашли.
– Может. Но я хочу с ней поговорить.
– О чем?
Если бы я знала. Но я понимала, что здесь мне не будет покоя. Коринна поступила правильно: если уж скрываешься, то будь последовательной. Не останавливайся на полпути. Если правда то, что сказал Лоу, и Коринна оставила в Индии часть себя, то она отправилась туда, чтобы снова обрести ее. И я не могла отделаться от чувства, что мне не хватает как раз этой части, чтобы все, что рухнуло, снова наладилось.
– Иногда нужно оставить прошлое в покое, – сказал Лоу.
– Если ты не полетишь, я полечу одна.
Аэропорт Берлин-Тегель, 17 марта 2019 года. Место 33В. Я действительно села в этот самолет. До Дели. Взревели турбины, меня вдавило в сиденье. Я была уже не здесь и не там.
Коробки я перевезла в магазинчик Лоу, а ключ от студии бросила в почтовый ящик. Этим утром ученики обнаружили запертую дверь. Когда Рики позвонила, я не ответила.
За спиной, двумя рядами дальше, сидел Лоу. Он добыл последний билет, когда понял, что я не отступлюсь. Он такого не ожидал. И я, честно говоря, тоже. Аднану я только сегодня утром отправила сообщение.
Я в Индии. Скоро вернусь. Не жди меня. Поцелуй за меня детей. Люблю, Люси.