Ученики обоих майнцских цехов после войны 1462 года разъехались по всему миру, основав книгопечатные цеха в Кёльне (1465—1466), Базеле (первая Библия вышла здесь в 1468 году), Аугсбурге (1468) и Нюрнберге (1470). К 1500 году книгопечатание существовало уже в 60 немецких городах: в среднем каждый год появлялось восемь новых книгопечатников; причем во многих городах было не менее двух книгопечатников – в Страсбурге в 1500 году их было 50, таким образом, всего в Германии было около 300 книгопечатных цехов. Майнц, в котором было полдюжины книгопечатных цехов, утратил свое лидерство, однако сыновья Шёффера, Иоганн и Петер, продолжили дело отца после его смерти в 1502 году. Петер, талантливый гравировщик, работал в Вормсе.
К 1500 году книгопечатание существовало уже в 60 немецких городах.
Несмотря на распространение новой промышленности, один элемент – продажи – по-прежнему был сосредоточен если не в Майнце, то поблизости от него. Во Франкфурте, расположенном на речном пути в центре Европы, начиная с XII века существовала ярмарка, куда каждой весной и осенью съезжались купцы со всей Германии. Именно благодаря этой ярмарке в начале XV века Франкфурт обрел экономическое первенство, тогда как Майнц тонул в долгах и разрушительных ссорах. Именно поэтому Фуст приехал сюда в октябре 1454 года, чтобы торговать 42-строчной Библией. Он, Шёффер или кто-либо из их людей, несомненно, возвращался сюда каждый год, особенно после того, как в 1480 году книги официально стали частью предлагавшегося на ярмарке товара. Нынешняя Франкфуртская книжная ярмарка, с ее сотнями палаток и десятками тысяч книг, является прямым наследником той ярмарки.
Самый успешный из всех немецких книгопечатников появился в Нюрнберге. Этот баварский город с населением около 50 тысяч человек был одним из самых богатых и самых развитых городов Европы. Двойные городские стены и 128 сторожевых башен гарантировали безопасность торговли, приносившей городу доход. Рядом с ним Майнц казался болотом: здесь были мощеные улицы, водопроводы и каменные мосты через Пегниц. С политической точки зрения, Нюрнберг был не таким прогрессивным. В городском совете доминировали 35 местных аристократических семейств, которые не терпели никакого вздора со стороны гильдий. Но система работала отлично. Город был вполне успешным. Каждую Масленицу здесь проводился знаменитый карнавал, во время которого местные жители бегали в масках по улицам и ставили откровенно ксенофобские пьесы, как будто пытаясь показать евреям и туркам, что тем следует держаться подальше от стен их города. Однако ксенофобия здесь счастливо соседствовала со своей противоположностью. Местные купцы и их представители получили торговые преимущества в 70 городах. Компании, которыми владели жители Нюрнберга, монополизировали золотоплавильную промышленность в Польше и Богемии; в легкой промышленности – оружие, доспехи, медные изделия – этот город также удерживал первенство. Поэтому нюрнбергские ремесленники были достаточно богатыми для того, чтобы иметь собственные дома, что тогда, как и сейчас, гарантировало защищенность от общественных волнений. В Венеции шесть из 56 комнат в местном доме для северян – Фондако деи Тедески – были заняты жителями Нюрнберга. Таким образом, несмотря на отсутствие в Нюрнберге университета, город стремился к тому, чтобы являться частью интеллектуального течения, бравшего начало в Италии. Поэтому вполне естественно, что здесь родилась самая удивительная немецкая инкунабула – первая попытка популяризации и первая книга, подробности издания которой нам известны, – «Нюрнбергская хроника».
Самый успешный из всех немецких книгопечатников появился в Нюрнберге.
Гартман Шедель получил медицинское образование в Падуе и всю жизнь работал доктором. Но его настоящим пристрастием были книги. Шедель получил в наследство несколько сотен книг, и все свое свободное время и деньги тратил на коллекционирование, создав огромную библиотеку, которая сейчас хранится в Баварской государственной библиотеке. Он начал собирать печатные книги в 1470 году, но никогда не отказывался от рукописей и сам переписал 40 томов. Будучи щепетильным исследователем и любителем делать записи, он проявлял свой творческий потенциал только в коллекционировании (хотя его жена могла бы со мной поспорить: он также был отцом 12 детей). Тем не менее необычные увлечения привели Шеделя к написанию одной из самых известных книг того времени.
