Добравшись до небольшого помещения наверху лестницы, они вздохнули с облегчением. В узком пространстве на крюках болталась экипировка на случай плохой погоды, в настенных ящиках клацало оборудование. С одной стороны вверх шла покатая металлическая лестница, заканчивающаяся двойными дверями на потолке. Кабал быстро взобрался и отдраил люк, а затем толкнул его наверх. Дверцы с грохотом ударились о палубу, открыв взору прямоугольник голубого неба.
Небольшой отряд выбрался наружу, навстречу завывающему ветру. Экипажу удалось стабилизировать «Принцессу Гортензию» – ее больше не бросало из стороны в сторону, но левитаторы едва держали корабль в воздухе. Аварийная посадка на лесистый холм, таивший за деревьями черт знает какие валуны и выступы, равнялась тому, чтобы направить фрегат на риф. Судно было крепким, но не рассчитанным на подобное обращение. Единственным вариантом было направить корабль на полной скорости к катаменской границе в надежде, что лес закончится и можно будет сесть на пастбища за ним. Но вместо этого корабль, не имея достаточно энергии, медленно и криво полз вперед. «Гортензию» ждала неминуемая катастрофа – так захваченный штормом галеон несет на скалы.
Вид открывался волшебный, хоть и пугающий. Пока они стремились к границе, облака остались позади, и теперь корабль неуклюже продвигался по чистому небу. Горизонт оказался на одном уровне с кораблем, словно мир представлял собой плоскую миску. Мисс Бэрроу все списала на оптическую иллюзию, полагая, что они все еще находятся в нескольких сотнях футов над землей. Это также оказалось иллюзией, которую развеяло появление холма, чья острая верхушка проплыла по правому борту, явно выше них.
Роборовски активно действовал: ответственность и шанс частично искупить вину, по крайней мере, в собственных глазах, дали ему новый стимул. Он направлял мисс Амберслей вдоль палубы, словно она была его любимой тетушкой, проверял, что с ней все в порядке, и подбадривал, заверяя, что вытащит ее отсюда живой. Оказавшись в служебном помещении, он вовсю продемонстрировал свои познания в возможностях военного корабля. Он открыл шкафчик с оборудованием и, вытащив пару биноклей, посмотрел в них на дальний конец палубы, где стояли энтомоптеры.
– Выглядят пригодными для полета, – сказал он. – Герр Майсснер, вы помните, как работают стояночные тормоза?
Кабал, любивший точность, едко ответил, что, конечно, он помнит.
Довольный Роборовски открыл шкафчик, стоявший впритык к стене служебного помещения. Внутри находилось нечто, напоминавшее рычаг железнодорожного сигнала – большая штуковина со спусковым механизмом на конце ручки и огромным болтом на шарнире. Взявшись за ручку, Роборовски защелкнул спусковой механизм и откинулся назад. По стене прошла резонирующая трель, как ток, пропущенный по кабелю.
– Что вы делаете? – спросила мисс Бэрроу, но миниатюрный герр Роборовски все усилия вкладывал в действие и был не в состоянии отвечать.
– Полагаю, нечто важное, – Кабал прошествовал мимо нее и принялся помогать. Рычаг, издавая плаксивые металлические щелчки, отодвинулся и замер.
Роборовски отдышался.
– Это. – он снова засопел, после чего попытался еще раз. – Это стопор… направляющих. Теперь они будут на одном уровне с палубой. Не помешают… взлететь.
Кабал преодолел уже половину лестницы и высунул голову в люк – стопорные кабели действительно ушли в длинные щели, что тянулись вдоль всей взлетно-посадочной полосы.
– Разве нам не нужно развернуть энтомоптеры, чтобы у них был разбег? – спросила мисс Бэрроу.
– Необязательно, – ответил Роборовски. – Они могут взлетать вертикально при необходимости. В основании коротких крыльев и по нижней стороне стекателей имеются несущие поверхности – из-за этого энтомоптеры лучше летят на большой скорости, но им не требуется ускорение, чтобы подняться в воздух.
– Ой, – сказала мисс Бэрроу, смутившись глубины своего невежства: этой ситуации вполне можно было избежать, читай она больше комиксов для мальчишек. – Тогда для чего стопоры?
– Взлетать легко, фройляйн. Садиться… просто представьте себе – вы приближаетесь к раскачивающемуся кораблю при сильном ветре, проливном дожде или же под обстрелом с земли. Вам потребуется максимально большая площадка для посадки, так как приземление будет далеко не медленным и легким. Благодаря стопорам достаточно просто посадить машину на палубу, и не нужно волноваться, что свалитесь за край.
Кабал повернулся, чтобы послушать их беседу, но тут вдруг сел на ступеньку.
– Топливо, – сказал он. – Бак тренажера почти пуст. Сколько времени потребуется на заправку?
Роборовски прикрыл рот рукой.
– С помощью экипажа – пять минут. Нам же понадобится вдвое больше времени. Вы использовали даже резерв?
– Резерв?
– Второй бак. Когда топливо на исходе, переключаетесь на него. – Роборовски воспринял непонимающий взгляд Кабала как добрый знак. – Не волнуйтесь, – добавил он, похлопав того по руке. – Уверен, вам рассказали бы об этом на втором занятии.
