Многие годы Иоганн Кабал, ученый, скептик и чрезвычайно рациональный человек, работал над одной благородной целью – победить саму смерть. Для этого он заключил договор с дьяволом, но теперь хочет разорвать контракт. Сатана, удрученный бесконечной чередой грешников и чудовищной адской бюрократией, от скуки предлагает Иоганну сделку: некромант должен убедить 100 человек добровольно обречь себя на вечные муки в преисподней, иначе он будет проклят навеки. Для выполнения договора у Кабала есть ровно год и Цирк раздора в придачу, идеальная организация по отъему душ. Набрав в помощники воскрешенных мертвецов, Кабал отправляется в дорогу. Но вскоре он понимает, что выбраться из столь затруднительного положения ему будет куда сложнее, чем казалось на первый взгляд. Ведь когда у тебя нет чувства юмора, когда у твоих помощников может запросто отвалиться рука или нога посреди представления, когда общение кажется пыткой, а люди упорно не желают расставаться со своим бессмертным капиталом, управлять Цирком очень сложно. Но времени осталось немного, второго шанса у Кабала нет, поэтому придется импровизировать.
Серия «Мастера магического реализма»
Jonathan L. Howard
JOHANNES CABAL, THE NECROMANCER
Печатается с разрешения автора и литературных агентств
Rogers, Coleridge & White Ltd. и Andrew Nurnberg.
Перевод с английского:
Вальпургиева ночь. Ночь ведьм. Последняя ночь в апреле. Ночь, когда зло свободно разгуливает по земле.
Заброшенное, безлюдное место – здесь его никто не потревожит, здесь можно укрыться от любопытных взглядов. Воздух наполнял запах только что пролитой крови – рядом лежало обезглавленное тело козленка. В правой руке человек сжимал клинок с тонким лезвием из чистой стали – никаких других металлов с примесями при нем не было. Рукав рубашки на руке, что держала меч, он закатал до самого плеча, так что было видно бицепс. В кармане жилета, завернутая в бумагу, лежала монетка. В костре у его ног полыхали белые поленья.
Звали его Иоганн Кабал. И он призывал демона.
«…Оариос! Алмоазин! Ариос! Мемброт!» Произносимые им нараспев имена растворялись в необычайно тихой ночи. Лишь огонь потрескивал, составляя ему компанию. «Янна! Этитнамус! Зариатнатмикс… и далее, и далее». Иоганн втянул воздух и тяжело вздохнул: ритуал ему порядком наскучил. «А. Э. А. И. А. Т. М. О…»
В именах, которые он должен был назвать, имелся тайный смысл, как и в распеваемых им буквах. Правда, это вовсе не означало, что на Иоганна они производили впечатление или что он их одобрял. Пока он читал Великое заклинание, его не покидала мысль: от некоторых колдунов было бы куда больше пользы, составляй они кроссворды.
Пространство деформировалось, и вот уже Иоганн стоял не один.
Демон по имени Люцифуг Рофокаль был чуть выше Кабала при его росте в метр восемьдесят пять. Однако на голове демона громоздился нелепый шутовской колпак с тремя не то рогами, не то щупальцами, к которым крепились наконечники стрел. Рога (или же щупальца) беспрестанно колыхались, отчего Люцифуг становился то выше, то ниже. В одной руке у демона была сумка – там, пусть и чисто символически, лежали сокровища мира. В другой он держал золотой обруч. Кожаная юбка, состоящая из отдельных полос с нашитыми на них металлическими пластинами, наподобие птерюгесов, что носили спартанские воины, прикрывала мохнатые ноги, которые заканчивались копытами. Позади демона тянулся толстый хвост, как у муравьеда, а над верхней губой торчали дурацкие усики в стиле Эркюля Пуаро. Своей анатомией Люцифуг напоминал оживший рисунок из игры «Изысканный труп» (что вполне характерно для демона).
– Зри! Я есмь здесь! – воскликнул демон. – Зачем звал ты меня? Зачем покой мой потревожил? Не хлещи меня долее убийственным прутом! – Люцифуг посмотрел на Кабала. – А где твой убийственный прут?
– Дома оставил, – бросил Кабал. – Думал, не понадобится.
– Как же ты вызвал меня без убийственного прута? – в ужасе воскликнул Люцифуг.
– Ну ты же здесь, разве не так?
– Так, но ты заманил меня сюда обманным путем. У тебя нет ни шкуры козла, ни двух венков вербены, ни двух восковых свечей, изготовленных девственницами и благословленных должным образом. А камень под названием Эматилль?
– Понятия не имею, что за Эматилль.
Демон, который и сам не представлял, что это был за камень, сменил тему и продолжил перечислять:
– Четыре гвоздя из гроба умершего ребенка?
– Прекрати говорить глупости.
– Полбутылки бренди?
– Не пью бренди.
– Да не для тебя.
– Есть фляжка, – сказал Кабал и бросил ее Люцифугу. Демон поймал флягу и сделал глоток.
– Твое здоровье, – Люцифуг вернул флягу.
Какое-то время они разглядывали друг друга. Наконец демон заметил:
– Бедлам полнейший. Ты зачем вообще меня призвал?
Врата Ада являли собой впечатляющее зрелище. На пустынной равнине Чистилища из растрескавшейся спекшейся земли взмывал вверх огромный несокрушимый камень полтора километра в ширину и три в высоту. С одной стороны этого внушительного неприступного мегалита располагались сами Врата: массивная железная конструкция простиралась на десятки метров вдаль и устремлялась на сотни метров ввысь. На грубых, почти необработанных створках оспинами тянулись неровные ряды больших плотно закрученных болтов и такие же неровные широкие медные полосы. Простительно считать, будто Ад – местечко популярное.
Звучит удивительно, но, похоже, так оно и есть.
