— Всякий интеллигентный человек должен бы изучать языки, — помог Ди. — И лучше это делать с детства, когда…
— Кстати, об интеллигентных детях, — перебила мать. — Я хотела попросить тебя, Изабелла, чтобы ты впредь не посылала мальчика на вокзал.
— Но это же совсем рядом! — возразила Изабелла. — А у меня очень мало времени.
— И всё-таки я прошу, — упрямо сказала мать. — Почему, почему он в его годы должен иметь дела с проводницами? Зачем он должен в его возрасте сталкиваться с… ненужными ему подробностями жизни? Он, кстати, знает — что в тех коробках?
— Микробы, — сказал я. — Вернее, бактерии.
Все обернулись ко мне и уставились в мою переносицу. Длинная пауза.
— Вот, пожалуйста, — резюмировала мать. — В результате он уже вмешивается во взрослые разговоры.
— Этот поезд из Одессы единственный, — сказала Изабелла. — А Одесса, если не считать Сухуми, но это далеко от нас, единственное место, где…
— … растут обезьяньи…
— Осторожно, с нами дети, — ехидно вставил отец. Ди улыбнулся.
— Всё это бред, — заявила мать, — вся эта твоя работа. Одна от неё польза, что тащишь в дом всякую заразу от своих… материалов. Руки, что ли, тебя, интеллигентного ребёнка, мыть не учили?
— Я тащу? — возмутилась Изабелла. — Это твой муж тащит. Разве это я подхватила на работе ТБЦ, да ещё и болезнь Боткина впридачу? Не бойся, мне из Одессы присылают материалы, к которым человек невосприимчив.
— И ты не бойся, — возразила мать, — из твоей Москвы тебе теперь пришлют материалы, которые все мы легко воспримем.
— Между нами ребёнок, — опять загнул туда же отец. На этот раз Ди не улыбнулся.
— Фу, — сказал он.
У Ба был совершенно отсутствующий вид. Возможно, именно это развязало всем языки. В том числе и мне.
— Я уже не ребёнок, — сказал я. — Во всяком случае, не грудной младенец, пусть и тоже мальчишеского полу.
— Фью! — присвистнул отец.
— Не свисти за столом, — механически сказала Ба.
— На что это он намекает? — спросила мать.
— Он просто так, — объяснил Ю, — грубит. Нормальный выход детской агрессивности.
— Не просто, — возразил отец. Его весёлость улетучилась. — Ты что-то имеешь против младенцев мальчи… ну и так далее?
— Не против, а за, — двигался по инерции я. — Особенно и так далее.
Снова пауза, ещё длинней.
— Пусть объяснит, — предложил Ю.
— Его рано сажать за один стол со взрослыми, — объявила Изабелла.
— Вы не правы, — укоризненно сказал Ди. — Вы сами виноваты, а я предупреждал. Теперь же будьте справедливы, и держите себя соответственно.
— Ладно, — сказал отец. — Ты что-нибудь ещё скажешь?
— Нет, — отказался я. И опустил нос в тарелку. Сказанного уже было достаточно, чтобы повернуть разговор в нужную сторону.
— Что за младенцы? — угрюмо спросила мать. — Скажи ты, если он не желает. В конце концов он твой сын.
— Это касается моей работы, — сказал отец. — Младенцы в этом смысле ничем не отличаются от её обезьянок: абстрактный предмет определённой деятельности.
— Но мальчик, — возразил Ди, — мальчик этим предметом явно выбит из колеи.
— Ему пришлось открыть ночью дверь, — сказал отец. — Вот и всё. Разве это впервые? Просто сегодня этот болван наговорил ему с три короба, пока я одевался…
— Превосходные контакты для мальчика, особенно ночью, — проговорила Ба, чуточку оживая. Но только на миг, на один миг.
— Это моя работа, — ожесточённо повторил отец.
— Твоя, — подчеркнул Ди, отодвигая от себя нож, — вот именно.
— Ты так говоришь, — отец перехватил этот нож и стал постукивать им по столу, — словно мне не работа нравится, а предметы этой работы. Её объекты. Лучше бы обратил внимание на то, что… а вы-то все — почему так любопытствуете, вас-то чем разобрало?
— Разве, — вкрадчиво сказала мать, — разве нельзя просто рассказать о происшествии, и… покончить с этим?
— А ребёнок? — спросил Ди.
— Ребёнку уже всё рассказали ночью, — возразила мать.
— Обычное происшествие, — стараясь сдерживаться, сказал отец. — Избавились от… плода грешной любви. Плод вполне созревший, словами одного кретина: мальчишеского полу. Его сорвали и закопали, на базарной площади, кстати, на том месте, где недавно стояла бочка — кое-кто должен помнить… ну, эта клетка для езды на мотоцикле. Этот участок, наконец, решили тоже замостить. Работы велись ночью, чтобы днём не мешать базару. Ну, разрыли. Все бабы в крик, а там ведь работают в основном бабы. И так далее.
— И это всё? — мать выглядела разочарованной.
— Нет, — ухмыльнулся отец. — Ещё было опознание, и экспертиза, как положено.
— Опознание в каком смысле? — спросила Изабелла. — В смысле… его знакомых?
— Родственников, — жёстко сказала мать. — До знакомых он ещё не дожил, не успел. И они… не успели превратиться в родственников.
— Если ты намекаешь на Жанну… — начал Ю.
— Вы уже доели? — вяло спросила Ба.
— А причём тут Жанна? — почти выкрикнул отец.
— А совершенно не причём, — зло подтвердила мать. — Не графиня, небось…
— А графиня-то тут…
— Между нами дети…
— Ю, тарелку нужно оставлять чистой…
— А если…
Разговор снова нуждался в вожжах.
