— Ладно, беспокойство тут не поможет. — Брес подполз ближе к карте, наклонившись так, чтоб Махун обратил на него внимание. Длинные локоны упали куда-то на пограничье Манстера и Кельтского моря. — Махун, прошу, взгляни на меня. — голос стал мягким, почти шепчущим. — Сыграем в игру? Вот Кеннетиг, твой отец. — худая рука в золотых кольцах взяла фигурку бородатого воина, вырезанную по образу покойного главы правящего туата. — Он собрался выступить на Лимерик, верно? А перед боем важно ободрить свою дружину, толкнуть речь. Махун, там за дверью много воинов, которые хотят услышать своего вождя, — жёлтые глаза всмотрелись в распахнутые завораживающие очи напротив себя. — Выйди к ним, как будто ты Кеннетиг. Скажи, что поведёшь их, что тебе хватит силы и разума привести Дал Кайс к победе и процветанию.
— Много воинов. Люди опасны. Страшно. Я не Кеннетиг. Нет, — затараторил Махун грубым бесцветным голосом, мало увязывающимся с безумным ходом его мыслей.
Брес исподлобья одарил Блатнайт ледяным взглядом. Воительница тяжело зашагала к камину и там упала в широкое кресло, не сгибая горделивой осанки.
— Я не дам тебя в обиду, обещаю. — обратился Брес к мужчине без малого на полголовы выше себя. — И потом, всё это не взаправду. Это игра. Ну разве тебе не интересно побыть генералом? Мне ужасно хочется послушать, как ты воодушевишь наши войска.
Бриан отвернулся к окну, запрыгнув на подоконник. Этот Брес лишь тратит время, болтая с Махуном, как с полоумным. Названный танист Лахты что-то замычал себе под нос, богатырские, не знающие покоя ладони стали поправлять фигурки, корректируя планы захвата новых земель.
— Ради матушки. Ради Бриана. Прошу. — Брес неспешно протянул Махуну фигурку его отца, и наследник, не касаясь чужой руки, трепетно взял Кеннетига.
Два караульных приосанились, выгнув грудь колесом, когда к дверям парадной залы подошли четверо высочайших представителей Дал Кайс. Стража толкнула тяжёлые створки — каждая весом в четверть тонны — пропуская к сборищу тех, кого правоведы порядком заждались.
— Что ж, почтенная Дорофея, суд примет твои разумные доводы, — лицо знатока «Шенхус мор», как и его соседей по столу, засветилось от предвкушения. — Но к нам наконец пожаловал сам виновник сегодняшнего собрания.
Бриан с Бресом безмолвно разошлись в разные концы зала. Блатнайт, почти догнавшая в росте старшего воспитанника, сопроводила его к очагу и отступила к порозовевшей от воодушевления Бе Бинн. Ссутулившийся Махун с трудом оторвал глаза от вьюги за окном. Панически блуждая по незнакомым лицам, они вдруг нашли зелёные очи Бреса, и от сердца отлегло. Ответчик глубоко вдохнул холодный воздух, широкие плечи распрямились, и мужчина без страха обратил взор к четырём заседателям.
— Махун мак Кеннетиг, — звучно произнёс первый брегон. — Признаёшь ли ты за собой титул риага и право властвования над Северным Манстером и всеми членами септа Дал Кайс?
Махун вновь с мольбой глянул на Бреса, а тот решительно закивал в ответ.
— Признаю, — голос сына Кеннетига хоть и остался бедным на эмоции, но не дрогнул.
— Тебе есть, что сказать своим людям?
Повисло мгновенье молчания. Законник Манстера с любопытством подпёр щёку длинным пальцем, его соседи выжидающе сцепили руки. Блатнайт опустила тяжёлую ладонь на плечо Бриана, в которого уже вцепилась острыми ногтями раздираемая неизвестностью Бе Бинн. Брес глядел в золотые глаза, не моргая, и только беспокойные пальцы судорожно перебирали край плаща.
Махун натужно вгляделся в пламя очага. Угли и поленья свистели, теряя воздух, а рыжие языки безустанно превращали в пепел всё, до чего могли дотянуться. В следующий миг огонь ясно отразился в волчьих глазах и, разгораясь, наполнил их. Махун высоко поднял голову.
— Верные воины Дал Кайс! Я обращаюсь к каждому из вас!
— А теперь начистоту, Йорм. То есть это не шутка, и мы сейчас плывём не в Испанию? — Стюр широко развёл руками, присев одним боком на край борта между скамьями для гребцов. Вёсла Метлы волн по-прежнему рассекали валы, не зная усталости и натуги.
Русоволосый северянин тем временем уминал копчёную форель, отрывая кусочки не походным ножом, как делал раньше, а прямо зубами и отправляя с усладой в рот.
— Мне надо в Ирландию. — глянув за скамью, на которой удобно устроил гузно, кинув под него шкуру козерога для утепления, викинг достал большой рог в железном ободе.
Стюр громко и фальшиво засмеялся, карий глаз мелко дёрнулся несколько раз, и тут же губы берсерка угрюмо сжались.
— Значит очередная авантюра, да, дружище? Что этот лепрекон тебе наплёл, выкладывай как на духу!
Йормундур нехотя привстал, кривой рог наполнился свежей брагой из разрисованного морским орнаментом сосуда, и с довольным видом бездельник вернулся на нагретое место, смочив усы в ароматной пенке.
