Книга рассказывает о знаменитом еврейском историке и политическом деятеле I века нашей эры Иосифе Флавии (Иосифе бен Маттитьягу), очевидце, активном участнике и летописце Иудейской войны — грандиозного восстания евреев против владычества римлян. О главных событиях этой войны, самых трагических в истории еврейского народа, — гибели Иерусалима и разрушении Иерусалимского Храма, — мы во многом знаем именно из его сочинений. Но кем был их автор: предателем своего народа (каким в течение почти двух тысячелетий считало его большинство евреев), подручным римских цезарей, получившим право носить их родовое имя — Флавий, и в угоду им сочинявшим свои исторические труды — или же человеком, преданным вере отцов и пытавшимся до конца жизни отстаивать интересы своего народа? Какое значение для апологетики христианства имеют свидетельства Флавия о личности Иисуса Христа и почему его книги еще в древности были переведены на многие языки (в том числе на древнерусский)? Такие вопросы ставит перед собой автор книги, известный израильский писатель, историк и журналист Петр Люкимсон.
© Люкимсон П. Е., 2023
© Издательство АО «Молодая гвардия», художественное оформление, 2023
История не терпит суесловья.
Трудна ее народная стезя.
Ее страницы, залитые кровью,
Нельзя любить бездумною любовью,
И не любить без памяти нельзя.
Я долго думал, с чего начать эту книгу, и, наконец, решил начать с правды. Я шел к ее написанию больше сорока пяти лет — с того самого дня, когда мне, двенадцатилетнему мальчишке, совершенно случайно попал в руки седьмой том из собрания сочинений Лиона Фейхтвангера с романом «Иудейская война».
Роман был проглочен залпом, за один день, и с того дня на всю оставшуюся жизнь я заболел Иосифом Флавием. Да что там заболел — с того времени, уже после прочтения двух других романов трилогии — «Сыновья» и «Настанет день», — я часто то отождествлял себя с Иосифом, то ненавидел его. Как и Иосиф, я ненавидел Рим и вместе с тем, так же, как и он, был очарован его государственной мощью, его великой культурой и искусством.
В то же время часто в своем воображении я оказывался по ту сторону фронта, на которой находился Иосиф, — я видел себя среди последних защитников Иерусалимского Храма, я был среди его священников, продолжавших службу так, словно римляне еще не ворвались в Храм, не обращая внимания на то, как они закалывают мечами стоявших рядом с ними товарищей, и не думая о том, что еще несколько секунд — и придет их очередь.
Я стоял вместе с последними из этих священников на крыше охваченного огнем Храма и бросал вверх ключи от него, успевая увидеть протянувшуюся с Неба и подхватывающую ключи руку прежде, чем эта крыша обрушится и увлечет меня за собой в огненную бездну…
Затем так уж получилось, что почти любая моя работа так или иначе требовала обращения к книгам Иосифа Флавия, и они всегда стояли в первом ряду моей домашней библиотеки — чтобы в любой момент оказаться под рукой.
Все эти годы я продолжал безмолвный диалог с Флавием, то соглашаясь с ним, то уличая в двуличии и эгоизме, то споря до хрипоты о самых главных ценностях бытия — о том, чем отличается подлинная вера от слепого фанатизма, о чести и бесчестии, о свободе выбора и свободе как таковой, которая должна быть для человека дороже самой жизни. Эти споры не прекратились и по сей день, но недавно я заметил, что чем старше становлюсь, тем чаще с ним соглашаюсь.
Одновременно я стал понимать, что хотя Фейхтвангер перед написанием трилогии перемолол всю имевшуюся на тот момент литературу об Иосифе Флавии, в биографии последнего столько лакун, что он, Фейхтвангер, просто не мог не примешивать к историческим фактам свою неисчерпаемую писательскую фантазию.
Впрочем, и в научной литературе о Флавии нет недостатка. Скорее наоборот: за столетия о нем накопилось столько книг и статей, что только для их прочтения понадобится несколько лет. Автор этой книги, безусловно, использовал их в своей работе — как замечательные статьи переводчиков и комментаторов произведений Флавия на русский язык Г. Г. Генкеля[1] и Я. Л. Чертка[2], так и блистательные монографии современных английских историков Тессы Раджак[3] и Десмонда Сьюарда[4] и израильского историка Давида Флуссера[5], а также многие другие. Но все эти работы слишком академичны, адресованы довольно узкому кругу профессиональных историков, занимающихся историей античности, иудаизма и христианства, и далекому от этих тем читателю почти наверняка покажутся скучными и утопающими в многословии.
Впрочем, читатель вправе задаться вопросом о том, можно ли вообще написать увлекательную научно-популярную книгу о судьбе историка?! Разве все люди не делятся на две категории — тех, кто творит историю, и тех, кто потом о ней пишет? История жизни первых и в самом деле обычно безумно интересна. А вот вторые всю жизнь проводят в архивах, за письменным столом или на лекциях в университетской аудитории. Они обычно так увлечены прошлым, что им некогда даже по-настоящему влюбиться, а самой большой драмой в их жизни становится ожесточенная грызня с коллегами по поводу точной даты того или иного события или вопроса о том, какой именно была температура воздуха во время битвы под Аустерлицем. Так стоит ли вообще тратить время на книги об их скучной жизни?!
Но это все же не совсем так.
