Лето, палатки, рыбалка, отдых. Ну что неожиданного может случиться? Если вы думаете, что ничего, то вы очень ошибаетесь! Хотите сразу несколько вариантов? Нечаянная встреча, находка скелета, путешествие по болоту, знакомство с ёжиком, романтические чувства к необыкновенной девочке, протянувшей руку помощи… И это только часть того, что произошло с героем повести. Впрочем, обо всем по порядку…
Ранним утром, пока не стало слишком жарко, самая-самая рыбалка. Это все знают.
– Вот ведь гадина! Разлеглась прямо на тропинке!
Дядя Виталик сильным ударом босой ноги отправил в речку большую толстую змеюку.
– А вы их не боитесь? – спросил я. – Они же ядовитые.
– Э-э-э, Дрюха, – ответил он, как обычно, не очень понятной фразой. – Волков бояться, змей не кусать!
– Ах, Виталик! Как здорово ты это сказал! – восхитилась тётя Алла.
Она чистила рыбу около кострища.
Взрослых сложно понять. Вот тётя Алла, например, даже женой дяди Виталика не была, но хохотала над его словами, как школьница. Над любыми. А ещё они всё время целовались у всех на виду. Не-ет, мои родители так себя не ведут. И шутки у моего отца веселее. Но мама не смеётся над ними, как дурочка, а просто улыбается мудро. Нет, мои родители, определенно, гораздо более серьёзные люди.
Папа и дядя Виталик ловили на перетяжку рыбу. Мой папа с одним концом рыболовной снасти был на противоположном берегу реки, а дядя Виталик бегал рядом с нашей стоянкой. Мы, то есть три семьи из большого города, расположились здесь туристами. Нашей семье просто не хватило денег поехать на юг к морю. Дядя Виталик и тётя Алла тоже считались семьёй и жили в одной палатке. Дядя Виталик поехал с нами, по-моему, из солидарности с папой. Впрочем, он ещё очень любил рыбалку, мог рассказывать о ней часами. Третья семья, дядя Сева и Настасья (она запрещала называть себя тётей), были гораздо старше папы и дяди Виталика. Дядя Сева и Настасья были настоящими туристами, они каждое лето ходили в походы. И нас на это место в заповедном лесу привезли они.
– Нетронутый уголок природы! – обещал дядя Сева. – Здесь и не живёт никто.
От ближайшей деревни, куда мы приехали на автобусе, добирались до нашей стоянки и в самом деле очень долго. Две трети дня.
– Бултыхай кузнечика! – кричал тем временем моему папе дядя Виталик. – Вверх! Вниз! Вверх! Вниз! Сейчас клюнет!
После третьей довольно большой рыбины, которую они поймали, я решил поискать себе занятие поинтересней. Можно было и самому половить рыбу на удочку, но не хотелось. Я посмотрел на кривые деревья вокруг нашей стоянки, высокую траву и понял, что попал в прерию. И вместе со своим другом индейцем Чингачгуком я должен отыскать и выкопать топор войны. Иначе эти бледнолицые собаки не успокоятся. Старательно принюхиваясь, я отправился от стоянки прочь.
Наверное, в восьмом классе, а я уже почти в нём учился, стыдно играть в индейцев. Но я умел играть не только в них. Ещё мне нравились Шерлок Холмс, доктор Ватсон, мушкетёры и другие интересные герои книг и фильмов.
– Смотри-ка, Большой Змей! – тихо сказал я своему воображаемому спутнику. – Бледнолицые собаки оставили здесь свой след.
Действительно, в прибрежных зарослях можно было увидеть слабый просвет в сплошной стене камыша. Как маленький пробел в линии, обрыв, ошибку в безупречной прямой. Подойдя ближе, я убедился, что не ошибся. Под ногами угадывалась тропинка, явно сделанная человеком. В вязкий ил берега были уложены ветки, камни, даже небольшие обломки досок.
– Бледнолицые собаки, – продолжал я делиться своими догадками, – спрятали здесь свой запас огненной воды. Сейчас мы его найдём!
Мой воображаемый спутник покивал, соглашаясь.
Но на конце короткой тропинки оказалась заводь. И ведь это – совсем рядом с нашей стоянкой! Мы все плавали в речке, но никто её не заметил. А в самой заводи полузатопленная…
– Пирога! – заорал я от избытка чувств. – Мы нашли лодку, вождь! Теперь их скальпы у нас в руках!
Вдруг я задумался. Я не знал точно – что такое скальпы. Их вроде снимали с головы, но подробно об этом нигде не рассказывалось. Логично было бы предположить, что это какой-то головной убор, как, например, папина кепка или фуражки у офицеров. Но обычные солдаты ходят в пилотках. С балкона нашей квартиры виден плац военной части. Я представил себе, как, взобравшись на какой-нибудь постамент, громко командую:
– Снять скальпы!
И все солдаты, маршируя, по очереди складывают фуражки и пилотки к подножию моего импровизированного пьедестала.
Потом я подумал, что среди военных почти нет женщин. А ведь с них тоже следует снимать скальпы. Тогда, возможно, скальпы – это женские платки. Ведь мужчины тоже могут их надевать. Это точно! Помню, когда я был маленьким, мы пошли на демонстрацию. Неожиданно подул холодный ветер и начался дождь. Я замёрз. Дрожал! Мама тогда укутала меня в свой тёплый пуховый платок. И я сразу согрелся. Так что мужчины тоже могут носить платки. Как ковбои, на шее.
А ещё я вспомнил про волков. С них, оказывается, собирали ещё и уши. Ну, уши – это понятно, ожерелья для красоты из них можно делать. Но вот ни пилоток, ни платков волки не носят. Значит, скальпы – это что-то другое, что объединяет всех вместе: волков, их уши и людей…
