Иран. Экономика под санкциями полностью

В стране, подарившей миру Авиценну, знают, как важны толковые врачи. Но и бесплатная медицинская помощь достаточно развита, особенно в крупных городах (в страховые фонды, как и в России, платят работодатели). При наличии официальной работы средний житель Тегерана, например, может рассчитывать и на шунтирование сердца, и на многие другие недешевые процедуры. А еще Иран на Ближнем Востоке славится возможностями своей пластической хирургии и особенно ринопластикой.

Но как же все это работает в условиях санкций? Ведь медикам нужно дорогое оборудование и лекарства. А при слове «санкции» перед глазами сразу встают пустые полки аптек.

Даже в самые плохие времена Иран без лекарств не оставался. Проблемы с логистикой и платежами, разумеется, накладывали свой отпечаток. Но исключения из санкций по «гуманитарным» причинам были, есть и будут. Не в последнюю очередь потому, что иранский рынок выгоден западным фармацевтическим компаниям. У них всегда есть готовое объяснение: мол, наши препараты жизненно важны, гуманитарные правила ООН не позволяют прекратить их доставку в страну.

Где-то Иран выручают исключения из санкций, где-то «серые» поставки. Но бывали и крайне печальные случаи.

Так, в 2018 году детские онкологи опубликовали в медицинском журнале Lancet статью, в которой говорилось о нехватке в Иране таких химиопрепаратов, как аспарагиназа и меркаптопурин, используемых при лечении лейкемии. Дефицит лекарств и сейчас угрожает здоровью тысяч иранских детей, больных раком. Страдают и больные гемофилией.

Тогда же (после ввода нового пакета жестких американских мер) шведский производитель, опасаясь попасть под вторичные санкции, прекратил поставки в Иран специальных перевязочных материалов. Они предназначались, в первую очередь, для пациентов с тяжелыми и опасными для жизни заболеваниями кожи, такими как буллезный эпидермолиз, который вызывает чрезвычайно болезненные раны. В числе пациентов с таким заболеванием – дети, которых часто называют «детьми-бабочками», потому что их кожа хрупкая, как крылья бабочки. Повязки являлись наиболее эффективным средством для облегчения боли и предотвращения опасных для жизни инфекций. При этом было ясно, что подобные средства относятся к «гуманитарным исключениям». Но шведы решили не рисковать: своя рубашка ближе к телу.

А во время пандемии COVID-19 (Иран оказался одной из первых стран Ближнего Востока, где началась эпидемия) остро не хватало некоторых препаратов и оборудования. Американские санкции не запрещали эти поставки, но сами производители воздерживались от любых транзакций с Ираном, чтобы сократить свои риски.

«Серые» и «черные» схемы поставок крайне небезопасны в фармацевтическом бизнесе, ведь они резко сужают возможности для проверки качества товаров. И если неработающую или неправильно работающую технику медики еще могут вовремя снять с эксплуатации, то просроченное лекарство представляет куда более серьезную проблему. Поставки в Иран просроченных европейских медикаментов с исправленными сроками годности одно время являлись весьма доходным бизнесом. «Коммерсанты» такого рода оправдывали свои действия тем, что, мол, европейские заводы стандартно проставляют сроки с «запасом» на полгода-год. Но любой медик подтвердит, что «запас» сильно варьируется в зависимости от лекарственного средства, да и неправильные условия хранения легко превратят самое лучшее лекарство в бесполезное, а то и небезопасное.