Тяжёлые времена настали, и нет спасения ныне живущим от древней напасти. Победоносное шествие полчищ порождений пепла уже началось. Печальна участь тех несчастных, что окажутся у них на пути. И тянутся в высь черные клыки, пронзая небеса остриями...В эти нелегкие времена Ирбис вновь отправляется в путь. Его большое путешествие продолжается!Дорога сведёт его с посланцами церкви. На пути вновь встанет старый враг, и юноше придется освоить пару новых малоприятных профессий.
История 15: Инквизиция (Часть 1)
(Вместо пролога: HMKids — Inquisition.)
Дверь медленно отворилась, и по скрипучим ступенькам в плохо освещенный подвал спустился светловолосый человек в черном балахоне с вышитым на груди красным кругом, разделенным восьмью короткими чертами на равные части. На лице мужчины застыла скорбь и печаль.
Вошедший был не единственным присутствующим в помещение. Двое людей со страхом во взглядах наблюдали за его появлением. В круге света, создаваемом единственной догорающей свечой, сидела пара самых обычных крестьян: давно уже не молодой отец и его двенадцатилетний черноволосый и чумазый сын.
— Вы… Вы ведь нормальный? — дрожащим голосом спросил сидевший мужчина, прижимая к груди своего ребенка.
— Да. Все уже закончилось, — с грустью в голосе ответил пришедший.
— А ещё кто-нибудь… Пережил это? Аника?..
— Мы ещё ищем. Но пока только вас удалось обнаружить. Сожалею. Мы подоспели слишком поздно.
— Пап, кто это? — тихо подал голос мальчик.
— Инквизитор… — быстро ответил отец, без труда узнавший «кровавый круг» на одеяниях гостя.
— Верно. Я брат Седрик. Верный слуга и старший инквизитор наших Богов.
— Слава восьми! Вы ведь перебили всех тварей?.. — воскликнул отец, отпуская ребенка из объятий.
Глядя на это, как ему показалось, излишне раболепное проявление веры, Седри едва заметно поморщился, но тут же взял себя в руки и сказал: — Да. А теперь давайте выберемся наружу.
— Д-да! — кивнул крестьянин и, держа мальчика за руку, направился к лестнице.
Дневной свет встретил их запахом горелой плоти. То, что раньше было деревней, сейчас являло собой пепелище. Люди в черных балахонах сновали меж сгоревших домов, стаскивая обугленные тела в одну кучу, предварительно клинками и копьями пробивая им грудь, прокалывая сердца. Среди трупов были не только местные жители, но и их домашние животные, а так же останки изувеченных существ, ныне известных как пепельные твари.
— Сюда, — угрюмо сказал Седрик, окидывая взглядом печальную картину и зазывая идти следом двух выживших крестьян. Отец закрыл сыну глаза рукой, ощущая, как того бьёт мелкая дрожь, и медленно повел его следом за спасителем. Когда троица подошла к одной из телег, ладонь мужчины уже была мокрой от слез ребенка.
— Что теперь с нами будет? — тихо спросил он.
— Для начала нужно задать тебе несколько вопросов… — инквизитор мягко улыбнулся и кивком указал двум братьям, в это время возившимся с ящиком, на спросившего. Те поняли без слов, что от них требовалось. Бросив прежнюю работу, они подошли к крестьянину и, заломив ему руки за спиной, потащили к повозке.
— Что⁈ Пустите! За что? Я… Я ничего не сделал!
— Отец! — вскрикнул мальчишка, цепляясь за родителя, но был схвачен Седри.
— Успокойся, дитя. Мы должны знать истину.
— Отпустите папу! Он ничего плохого не сделал!
— Надеюсь, что так…
Тем временем один из инквизиторов остался держать крестьянина, а другой забрался в повозку и спустил из нее весьма специфичное кресло с толстыми кожаными ремнями на спинке, подлокотниках и ножках. Им потребовалось едва ли более минуты, чтобы усадить на него несчастного и туго затянуть путы. Все это было проделано под непрекращающиеся крики отца и его ребенка, на которые никто внимания не обращал. Мальчишка попытался было укусить Седри за руку, но в итоге лишь получил по уху и жалобно заскулил.
Передав голосящего ребенка освободившимся братьям, инквизитор сам забрался в повозку. Вскоре он вернулся с кожаным свертком, который разложил на земле возле кресла. В нем хранились различные металлические приспособления, начиная от странно изогнутых ножичков и заканчивая клещами, на которых можно было разглядеть следы плохо оттертой засохшей крови.
— Умоляю вас, я ничего дурного не сделал! Только курицу у Бэна прошлым летом украл! Богами клянусь, больше ничего! Я ничего не знаю.
Седри вздохнул и заговорил официальным тоном: — Пред восьмью Безликими я, брат инквизитор Седри, верный слуга божий, начинаю официальное дознание с целью выявления истины.
— Умоляю вас… — скулил мужчина, — я ничего… Не знаю…
— Как тебя зовут? — спросил инквизитор.
— Малкольм Раут… Пожалуйста… Я ниче…
— Тебе есть что рассказать мне Малкольм? Ты хочешь покаяться в грехах?
— Я по пьяни курицу украл у Бэна… Умоляю… — запинаясь, заговорил крестьянин, до которого доходили слухи о незавидной судьбе тех, кто попадал на допрос к посланникам церкви, — я пил, я много пил… И жену… С дуру иногда колотил. Я каюсь в этом! Я просил у нее прощения. Она меня прощала! Богами клянусь! — панически тараторил он, выкладывая все, что придет на ум. Лишь бы дело не дошло до разложенных рядом пыточных инструментов.
Послышался разочарованный вздох. Седри опустился на одно колено перед несчастным крестьянином, взял его за руку и, взглянув прямо в глаза, спросил: — Малкольм, почему твари пепла вас не тронули?
— Я не знаю! — крикнул тот, — мы в подвале спрятались. Я… Мы молились богам, и они нас не нашли!
