«Жила-была на Северном полюсе в ледяной избушке злая старуха Пурга. Из всех цветов на свете любила два: белый и голубой. Поэтому были в её царстве снег белый, а лёд — голубой.
Подружилась Пурга с полярной ночью, а день очень не любила. Гуляет Пурга ночью — всё белым снегом покрывает, реки голубые льдом заковывает.
И радуется:
— Ай да я! Какая умница! Очень красиво сделала!..
Однажды подольше загулялась Пурга. И застал её день. Оглянулась Пурга вокруг и охнула. Там травка зелёная из-под снега глядит, там цветочек полярный всё ещё красуется. А выше — кусты ивняка, зелёными листочками покрытые.
— Ну, подождите, — завыла старуха Пурга. — Придёт подруга-ночь, и я вам покажу!..
Долгим показался Пурге этот денёк: надоело в избушке сидеть да зубами скрипеть. А солнышко скрылось— день угас. Весь свет ночь упрятала.
Снова завыла Пурга, заплакала от радости. Бросилась на кусты — и давай их гнуть да ломать! А ивнячок-молодец корешки пошире расставил, ветками подперся и стоит. Гнётся, да не ломается!
Долго старалась Пурга, от кустика к кустику металась, только ничего у ней не вышло.
Вот с тех пор у тундрового ивняка стволы и кривые. Только ни ветры, ни морозы не могут с ним справиться. И старуха Пурга попусту на него налетает»…
В этот день мы с Иринкой долго сидели у речушки. Думали мы о своём, но уважительно поглядывали на упрямые, изогнутые, но по-прежнему зеленеющие стволики. Что верно, то верно: гнётся, да не ломается!
И решили мы с Иринкой, придумать сказку про северное сияние.
Вот она, послушайте…
«Кочевал по тундре молодой коми пастух. Кочевал он от пастбища к пастбищу, искал такие места, где ягель-мох, олений корм, погуще да посочнее.
Олени копытами снег разрывают, еду добывают. И растут, и поправляются, пастуху на радость. И был у пастуха в стаде любимый бык по кличке Вожак.
Смело оберегал он стадо от давних оленьих недругов — северных волков.
И сговорились полярные волки:
— Убьём Вожака, тогда и до стада добраться — пустяковое дело…
Решили — сделали.
Вышли они на высокую сопку, повыли для храбрости и бросились к стаду. Собрал Вожак стадо в круг— рога наружу, а важенок[1] с оленятами — в середину.
Бросились волки на Вожака, да где им достать! Везде на его рога натыкаются. Долго отбивался Вожак, устал. А волки не отстают. Воют от радости.
— Ага, устал! Наш теперь! Мясо съедим, кости по тундре разбросаем. А там и до стада доберемся…
Видит Вожак — нужна волкам его голова. И решил храбрый олень:
— Уведу-ка волков от стада подальше. И дам им страшный бой!
А пастух той порой в соседнее кочевье за новостями на лыжах ходил. Идет обратно и слышит: в стаде неспокойно. Сорвал пастух ружье с плеча и торопится на выручку.
Вожак из последних сил выбивается. Вот вырвался он из оленьего круга. Несется по тундре — от родного стада подальше. Волки — за ним.
А за волками — пастух.
Быстроног он был, да где за стаей угонишься! И заговорил пастух:
— Солнце! Друг-солнце! Помогай! Не дай Вожаку от волчьих зубов погибнуть!
А солнце-то далеко на юге было. В тундре полярная ночь хозяйничала.
Услыхала пастуха луна. И звездам про то сказала. От звезды к звезде до солнца горькая весть донеслась: погибает злой смертью храбрый Вожак.
Долго думало солнце: как другу помочь? А Вожак уже из сил вовсе выбился, за спиной у него волчьи зубы стучат.
И придумало солнце! Собрало свои самые сильные лучи, завострило им кончики, как у стрел вострят, и метнуло их далеко на Север. Рассыпались те лучи по всему северному небу — острые концы к земле повернули. Увидали волки такое чудо перепугались, и ну бежать, кто куда…
Вконец загнанный, остановился Вожак, глянул на небо — подогнул колени.
— Спасибо тебе, солнце!
Подбежал пастух, поклонился:
— Спасибо тебе, солнце!..
С той поры время от времени, выходят на заполярное небо солнечные стрелы северное сияние. Висят они над землёй — высматривают, что где творится.
Где сильный слабого обижает мигают сердито, будто грозят:
— Смотри!..
— Здесь мы — сторожа и защитники!..
И если на земле всё правильно — снова уходят к солнцу».
<
…развел костер рядом с большим чёрным камнем. Варит он гуся в походном своем котелке. И вдруг этот камень сам костром запылал. Попов испугался и вылил на огонь весь суп из котелка. Так он и остался без ужина.
