Щеглов слишком себе на уме, карьеризмом заражен, опять же. Колчак? Боже упаси, там самомнения вагон плюс маленькая тележка, этого надо держать на действующем флоте, никаких паркетов. Нирод — хороший парнишка, но верхушечник, и со своими тараканами в голове. Так что пока, только палуба, для дошлифовочки. Да и всех остальных «птенцов» нужно для моря растить. Для моря! Мне же сейчас нужен будет помощник для кабинета и баталий совсем иного рода, чем на «Варяге» и «Громобое». Правда, есть две кандидатуры. Теоретически мне известные. Апостоли и Шершов. Жаль, выбрать придется только одного. Вот тоже ребус Вам, господин адмирал, на самое ближайшее будущее. А на настоящее… пожалуй, не нужно закрывать на ночь дверь на защелку.
Предчувствие в очередной раз его не обмануло. Небольшой дневной сон не просто пошел Петровичу на пользу, он был абсолютно необходим. Поскольку подробности «рассаживания по тумбам» были ему доложены между четырьмя ночи и пятью утра. Окса сыграла свою первую «немецкую» партию как по нотам. «Недомогание» сестрицы, как выяснилось, также было частью ее партитуры. В результате раненым в сердце оказался не только именинник, для которого год в японской столице был не богат на общение с европейскими девушками, если оставить за скобками жен представителей дипкорпуса и коммивояжеров, конечно. И посему — реакция вполне естественная.
Но вот второй «зацеп», это было что-то с чем-то! Хотя, возможно, хитроумный Василий Балк со своим шефом именно на такой вариант и рассчитывали. Окса не рассказала, как именно принц Адальберт сумел передать ей маленькую записочку, в которой просил о согласии баронессы фон Гец на встречу у рояля, конечно, если возможность для этого представится. Дабы они вместе смогли насладиться дивным пением ее младшей сестры. Послание было написано с умом и тактом, но Оксана не сомневалась, что предметом интереса для сынули германского императора стали не ее сестренка или романсы в ее исполнении, а именно она сама. В этих делах достаточно одного перехваченного взгляда. А взгляд был. И не один…
Так что вчерашнее обещание юному вокальному дарованию добыть клавиши превратилось из собственной мелкой прихоти в самую-таки насущную необходимость. И первое, что теперь предстоит сделать с утра, это отбить телеграммы городскому начальству в пару крупных городов на нашем пути. Что там у нас впереди, и чтобы не ночью? Уфа, Самара, Пенза? Рояль, конечно, блажь. А вот что-то клавишное поменьше поиметь было бы не плохо. Вдобавок решив, как затащить инструмент в салон. К сожалению, про столь полезную для путешествия через всю Россию вещицу первой необходимости, как средних размеров фортепиано, наместник Алексеев не подумал. Да и был ли сей девайс предусмотрен в его персональном поезде вообще? Или просто к составу, поданному для Тирпица и его офицеров, не прицепили музыкального салон-вагона? Кто знает, у всех свои вкусы на путешествия…
Однако, перечень жертв стрел гангстера Амура на этом не был исчерпан. Под раздачу попал и наш бедолага Гревениц. В руках себя Рудневский флагарт удержал, да и умница Хлодовский, вовремя шепнувший ему на ухо что-то вразумительное, оказался в нужном месте в нужное время. Конечно, у воюющих мужчин до женского тепла голод хронический. И вот война наконец-то сдохла. Хвала Всевышнему! Только как эти, конкретные, гормонально-эндорфинные дела будут раскручиваться здесь и сейчас? Вопрос, конечно, интересный… «Мой дорогой, тебе придется переговорить с бароном. Как бы не наделал каких-нибудь глупостей сгоряча. Ты же понимаешь, конечно, что я волнуюсь не за себя, а за бедняжку Йохана?..»
«Вот так, с рассветом на прощание к бочке меда — ложку дегтя. Начинается. Хотя и ожидаемо, на самом деле. Ах же-ж ты Лайза Минелли Полтавско-Владивостокского разлива, пАнимаИшь!.. Этот „бедняжка“ — племяш Зенден-Бибрана и крестник Герингена… Конечно, понимаю! Уж мне ли не понимать… А Гревениц, этот — да, может дров наломать. Достаточно сказать, что в „моей“ истории он не только изрядно покуролесил по женской части, но и в итоге умудрился из-за юбки пустить себе пулю в сердце, будучи к тому времени уже командиром линкора „Полтава“… Придется переговорить, куда теперь деваться, с подводной-то лодки. Только пострелушек двоих молодых идиотов мне не хватало в моем поезде. Какое счастье, все-таки, что у меня… ну, у Всеволода, то есть, одни сыновья! А была бы хоть одна вот такая вот оторвочка, помер бы, наверное, во цвете лет от гастрита-перитонита или инсульта…»
Человек предполагает, а Господь располагает. Или, если по-простому: рулят не твои хотелки, а обстоятельства. И у них, у этих обстоятельств, иногда бывают имена и фамилии. И иногда это ТАКИЕ фамилии, что пытаться попереть против — себе дороже…
