Клан какого-то мелкого вождя захватил один из четырех великих престолов Ирландии, который хранил корни знаменитых кельтских династий, уходящих в глубь веков. К тому же, заняв такое высокое положение, они решили немного подправить свою родословную. Неожиданно обнаружилось и было отражено в хрониках, что у этого клана такое же древнее родовое право на королевский престол Манстера, как и у предыдущей династии. Вот бы удивился дед Бриана, узнав такое! Впрочем, подобные исправления в летописях не были такой уж редкостью: даже могущественные О’Нейлы подделали изрядную часть своей родословной.
Бриан был в расцвете сил. Судьба благоволила ему. Он был королем Манстера. Чего еще желать? И лишь со временем стало ясно, что он замахнулся никак не меньше чем на престол самого верховного короля.
Он был дерзок, методичен и терпелив. В один год он выступил против ближайшего королевства Осрайге, на другой захватил крупную флотилию в Коннахте, а через десять лет после того, как занял трон Манстера, даже добрался до центральных земель острова и разбил лагерь у священного Уснеха. Он не спешил, но его послание О’Нейлу было предельно ясным: тот должен был либо сокрушить Бриана Бору, либо дать ему то признание, которого требовал мятежник. И два года назад верховный король встретился с ним.
К счастью для Бриана, а возможно, и для Ирландии, верховный король О’Нейл повел себя как подобает благородному мужу и государственному деятелю. Выбор был очевиден, хотя и нелегок: либо начать войну с дерзким манстерцем и тем самым навлечь множество бед, либо смирить свою гордость и начать переговоры, если это можно сделать с честью. Верховный король выбрал второй путь. И, вернув древнее деление острова на две половины: северную – Лет-Куйнн и южную – Лет-Мога, – заявил:
– Давай править вместе: ты на юге, а я на севере.
– Тогда мне достанется не только Манстер, но и Ленстер, а у тебя будут Коннахт и Ульстер, – торжественно согласился Бриан. – А это значит, – напомнил он потом своим сторонникам, – что я буду управлять всеми главными портами, включая Дифлин.
Так, обойдясь без нанесения еще одного удара, он разом завоевал все богатейшие призы Ирландии.
Или ему так казалось.
В поместье Харольда Моран пробыл два дня. Он прилагал все усилия, но ни он, ни его жена так не смогли убедить Астрид уехать с ними. Она согласилась лишь закопать часть ценных вещей.
– Надо что-то оставить для них, – мрачно посоветовал ей Моран, – если не хочешь, чтобы эти молодчики из Манстера сожгли дом.
Моран не терял надежды, что Харольд вот-вот вернется, но больше оставаться здесь не мог, и когда время уже поджимало, он в последний раз стал умолять Астрид хотя бы укрыться в каком-нибудь святом месте.
– Тут неподалеку Свордс, – сказала Астрид, имея в виду красивый маленький монастырь с крепкими стенами и высокой круглой башней, который мог дать им убежище. – Но мы не христиане. Есть еще Дифлин. И Харольд туда вернется. Мы переберемся туда.
Моран вздохнул:
– Хорошо, пусть будет хотя бы Дифлин.
И они договорились, что Астрид с семьей поселится в городе в доме Морана.
На следующий день Моран отправился дальше. Телега проехала мимо монастыря в Свордсе, который казался достаточно надежным, но, на взгляд Морана, находился слишком близко к Дифлину, и повернула на север. До самого вечера они не останавливались и только у подножия Тары устроились на ночлег.
Быть может, верховный король и из благих побуждений поделился властью с Брианом, но гордым жителям Ленстера это не понравилось. Их никто не спросил. Король Ленстера и особенно вожди были в ярости. Они не сомневались, что новый правитель потребует новых податей, а чтобы дань не забывали платить, возьмет в заложники их сыновей, как это обычно бывало.
– Отдать наших сыновей этому манстерцу? – возмущались они. – Если О’Нейлы не могут нас защитить, какое у них право отдавать нас этому выскочке?
Как бы ни относились жители Ленстера к викингам Дифлина, когда те только появились здесь, теперь они жили бок о бок уже не одно поколение. И роднились между собой. Сам король Дифлина Ситрик был, вообще-то говоря, племянником короля Ленстера. Конечно, многие викинги по-прежнему оставались язычниками, но даже религия отступала на второй план, когда на кону стояла честь. Что до самих викингов, они долго и упорно противились власти верховного короля. И вряд ли им понравилось бы подчиниться Бриану Бору просто потому, что верховный король О’Нейл, слишком слабый для того, чтобы сражаться, сказал им, что они должны это сделать.
Так что той осенью король Ленстера и король Дифлина решили не признавать человека из Манстера.
– Если ему хочется повоевать, – заявили они, – он получит больше, чем выторговал.
И вот теперь он шел к ним, а они вышли ему навстречу.
