Да, подумала Уна, я постоянно этим занимаюсь. А может, и не следовало бы. Веселая и добрая, Фионнула была просто очаровательна, когда не ссорилась со своей матерью, и отчего-то рядом с ней жизнь всегда казалась более яркой и волнующей, ведь с ней никогда нельзя было сказать заранее, что произойдет дальше. Но когда такой человек, как Айлред Палмер, терял терпение…
– Я буду паинькой, Уна. Обещаю.
Нет, не будешь, чуть не крикнула Уна. Ни за что не будешь. И мы обе хорошо это знаем.
– Смотри-ка, Уна! – вдруг воскликнула Фионнула. – Яблоки!
Она ринулась через маленький рынок к лотку с яблоками, и ее темные волосы неслись за ней по воздуху.
И как только Фионнула могла вести себя подобным образом? Особенно если учесть, кем был ее отец. Пусть Уи Фергуса давно уже потерял власть над этими землями, но люди все равно продолжали смотреть на этот клан с уважением. Их маленький монастырь на склоне над темной заводью какое-то время назад перестал существовать, часовня была преобразована в небольшую приходскую церковь для семьи и ее приближенных, однако Конн, отец Фионнулы, будучи главой рода, оставался священником и пользовался большим уважением. Учитывая древность его рода, а также его наследные права на здешние земли, даже король Дублина и архиепископ относились к нему весьма почтительно. А Уна, глядя на его высокую, статную фигуру и слыша его проникновенный голос, всегда испытывала какой-то благоговейный страх. Но она точно знала, что он добрый человек и просто не способен дурно обращаться с Фионнулой. Почему же его дочь не боялась расстроить такого достойного отца своим поведением?
А вот ее мать, по общему признанию, была совсем другой. Они с дочерью вечно бранились. Мать требовала одно, а дочь хотела совершенно иного и делала все наперекор. И Уна вовсе не была так уверена, что в их постоянных ссорах виновата мать.
– Будь я твоей матерью, я бы тебя выпорола! – не раз и не два говорила Уна подруге.
Два года назад обстановка в их доме рядом с маленькой церквушкой настолько накалилась, что было решено отослать Фионнулу к Айлреду Палмеру и его жене. Но теперь и Айлред был сыт по горло.
Уна вздохнула. Трудно было представить себе более приятных людей. Все в Дублине любили богатого норвежца, семье которого уже давным-давно принадлежало большое поместье в Фингале. Его мать происходила из семьи саксов, покинувшей Англию после нормандского завоевания, и сыну она дала английское имя. Однако сама она была голубоглазой, как и ее муж, и Айлред выглядел точно так же, как его рыжеволосые норвежские предки. Он был щедр и добр. И религиозен.
Ирландцы постоянно совершали паломничества к святым местам. Святых мест в Ирландии было множество. Если же ирландцы отправлялись за море, они могли также добраться до гробницы святого Иакова в испанской Компостеле. Но немногие, очень немногие решались отправиться в опасное путешествие к Святой земле, и если добирались до Иерусалима, то обязательно входили в Священный город с пальмовой ветвью в руке. По возвращении такой паломник получал еще одно имя: Палмер. Айлред прошел этот нелегкий путь.
И казалось, Бог вознаградил его за это. Кроме большого поместья в Фингале, он владел и другими землями; у него была чудесная жена. Но потом их единственный сын Харольд тоже отправился в паломничество и не вернулся. Вот уже пять лет от него не было никаких вестей, и несчастные родители с болью в сердце признали, что больше никогда не увидят его. Возможно, чтобы возместить эту горькую утрату, Айлред и его замечательная жена основали больницу на принадлежащей им земле сразу за городскими воротами, там, где древняя Шлиге Мор подходила к Дублину с запада. В паломничестве Айлред часто видел такие места, где больные могли найти заботу, а уставшие путники – приют, но в Дублине ничего подобного до сих пор не было. Теперь они с женой проводили там много времени. Айлред назвал больницу в честь святого Иоанна Крестителя.
Но, несмотря на их новые заботы, Уна догадывалась, что Айлред и его жена очень одиноки. Вероятно, именно это чувство, вкупе, разумеется, с их природной добротой, и заставило их предложить отцу Фионнулы помощь, когда тот однажды пожаловался на трудности с дочерью.
– В больнице у нее будет много хлопот, – пояснил Айлред. – А она будет нам как дочь.
На том и порешили. По субботам Фионнуле разрешалось возвращаться в родительский дом и проводить с ними два дня, но с понедельника по пятницу она должна была жить с Айлредом и его женой и помогать им в больнице.
Все шло прекрасно примерно неделю.
Уна отлично помнила тот день, когда Палмер пришел повидать ее отца. Фионнула тогда провела в больнице всего неделю.
– Девочке скучно с нами, стариками, – сказал Палмер. – Вот если бы у нее появилась подружка-ровесница, только рассудительная, чтобы помогла ей образумиться.
