Среди тех, кто пострадал от нововведений, оказался и Айлред Палмер. В один прекрасный день ему просто сообщили, что его земли к западу от города, за счет которых существовала больница, отданы двум англичанам, приятелям принца Иоанна. И хотя сын Палмера Харольд и его внук Дойл были известными в Дублине людьми, даже их влияние не смогло предотвратить несчастье. Однако уже через несколько месяцев добрейшая чета Палмеров, вместо того чтобы предаться гневу и отчаянию, сумела убедить новых владельцев земли даровать бóльшую ее часть больнице, что и получило вскоре официальное благословение лично от самого папы римского.
– Вот видишь, – мягко сказала жена Палмера, – в конце концов все оборачивается к лучшему.
Если бы его брат был таким же мудрым, думал Гилпатрик. Но ведь он тоже виноват. Не будь он так занят церковными делами, он бы давно понял, какая опасность грозит Лоркану.
Когда король Генрих забрал древние земли Уи Фергуса, он разделил их на два больших поместья: северное и южное. Северное по-прежнему оставалось у Бэггота, южное – у его брата Лоркана. Поэтому его брат и рассудил по своему разумению, что он все еще вождь. Своего нового положения он так по-настоящему не понял не только потому, что принимал желаемое за действительное, как полагал Гилпатрик, но и потому, что, будучи ирландцем, не мог постичь одной важной особенности английского феодального строя: наличия землевладельца, который не проживает на своей земле.
В Англии и Франции это было обычным делом. Король даровал своим вельможам землю в самых разных местах, а те, в свою очередь, передавали ее во временное пользование. Владелец поместья мог сам жить в нем или в каком-то другом месте, мог иметь несколько поместий и передавать их управляющему, перед которым уже отчитывались все, кто проживал на этой земле, – от крупных фермеров до самых безропотных крепостных.
В случае земель Уи Фергуса владельцем был сам король, которого представлял юстициар. Этот управляющий занимался повседневными делами. Но до сих пор для удобства брат Гилпатрика считался единственным арендатором этого места. В течение нескольких первых лет арендная плата была скромной, и брат Гилпатрика воспринимал ее как традиционную дань ирландского вождя королю. Однако с прибытием новых чиновников принца Иоанна ситуация изменилась, начались неприятности. Когда управляющий потребовал плату за вооруженного рыцаря, которого полагалось снарядить от этих земель, брат Гилпатрика платить отказался. Его вызвали к управляющему, он не явился. Когда управляющий, человек терпеливый, сам приехал к нему, брат Гилпатрика обошелся с королевским слугой с крайним пренебрежением.
– Мы стали вождями тогда, когда род твоего короля еще был никому не известен, – заявил он управляющему, и это было чистейшей правдой. – Вождь не отчитывается перед слугой. Когда король снова приедет в Ирландию, – добавил он, – я к нему приду.
На это управляющий ничего не ответил и сразу уехал.
И все же Гилпатрик не переставал винить себя в том, что брат поступил так глупо. Если бы не церковные дела, разве не позаботился бы он о безопасности своей семьи? Ведь всего три недели назад брат приезжал к нему. И когда он задал свой вопрос, у Гилпатрика сжалось сердце.
– Объясни мне, Гилпатрик, – сказал брат, – что такое «бессрочный наниматель»?
На любых господских землях обитало множество самых разных людей. Низшее положение занимали сервы, которые не имели почти никаких прав и были фактически крепостными. Над ними стояло несколько различных классов, и среди них – грамотные работники с четко обозначенными правами и обязанностями. На верху иерархии находились свободные наниматели, владевшие одной или двумя усадьбами за оговоренную заранее плату. Были и свободные крестьяне или даже другие землевладельцы или религиозные общины с перекрестным или частичным владением. Однако ниже свободных нанимателей стоял класс с весьма сомнительными правами. Бессрочный наниматель был обычно независимым человеком, мог уезжать и приезжать куда и когда ему вздумается, но земля находилась в его распоряжении без всякого договора. И владелец земель был вправе выгнать такого нанимателя в любое время.
Когда король Генрих отобрал земли Уи Фергуса, никто не позаботился о том, чтобы получить надлежащую грамоту на этот счет. Поскольку все остались на своих местах, родные Гилпатрика попросту решили, что продолжают владеть землей. В конце концов, она принадлежала им уже тысячу лет. Разве это не достаточное доказательство? В том-то и дело, что нет, и Гилпатрик был единственным из их семьи, кто знал об этом.
Управляющий нанес двойной удар. Он сообщил юстициару, что, когда королю в следующий раз понадобится наградить кого-то из его людей, южные владения Уи Фергуса в его распоряжении. А теперь, когда поместье было кому-то даровано, управляющий известил нового лорда, что у него есть один весьма беспокойный наниматель.
– Однако, – добавил он, – поскольку с ним никогда не заключали настоящего договора, мы можем рассматривать его как бессрочного нанимателя.
