Возле Реймонда стоял Дуган, машинально соскребавший остатки известки со своего мастерка. Парень широко улыбался. Она ответила на его улыбку и кивнула, когда Дуган поклонился. Коллин тихонько плакала, вытирая слезы краем передника, а Изольда просто кивнула. И вот наконец Фиона взглянула на де Клера.
Сердце сладко замерло у нее в груди, а из головы мигом вылетели все мысли. Реймонд сделал несколько стремительных шагов и оказался совсем близко, так близко, что кровь забурлила у нее в жилах от вспыхнувшего желания.
– Все кончено, не так ли? Ты имеешь право идти куда захочешь?
Фиона кивнула, не в силах вымолвить ни слова. А он вдруг улыбнулся.
Реймонд отлично чувствовал снедавшее ее радостное возбуждение, тончайшими иголочками впивавшееся в его кожу. Он и сам ощутил душевный подъем при виде того, как развеялась тень, постоянно омрачавшая это прекрасное лицо.
– Ну и почему же ты явилась именно сюда?
– Потому что могла это сделать и сделала. – Фиона все еще не привыкла к тому, как обостряются в его присутствии обычные чувства. Обведя взглядом загаженный двор, она добавила: – Похоже, со дня твоего появления здесь ничего не изменилось.
– Уже начинаешь упрекать меня в нерасторопности?
– Это только начало. Тебе еще многое придется выслушать!
– Только не сегодня, Фиона! – со стоном взмолился он. – Мне и без тебя хватает забот. К тому же я всю жизнь провел в походах и не привык обитать в четырех стенах.
– Грязь есть грязь, де Клер, где бы она ни была, – сердито возразила она. – Разве ты позволил бы так запустить свое оружие?
Реймонд ухмыльнулся. Фиона опять взялась за свое, а он был не прочь поспорить с этой дерзкой особой – пока речь не шла о более щекотливых предметах.
– На свете существуют различные степени загрязнения!
– Ну, здесь эта степень давно перевалила за грань возможного!
– Прелестно. Я согласен. Мы живем как свиньи. Теперь ты довольна?
Фиона не выдержала и улыбнулась. Для англичанина он был чересчур обаятелен!
– Миледи!
Фиона оглянулась. Оказывается, это был Элдон. Она тут же оказалась рядом, отругала его за то, что он так рано встал с постели, усадила возле стены и спросила:
– Как тебе дышится? Грудь не болит?
– Нет, миледи! Я пришел, чтобы спросить у вас позволения снять наконец эту проклятую повязку!
Фиона подняла на нем рубашку и слегка надавила на ребра. Убедившись, что пациент не чувствует боли она сказала:
– Да, можешь снять. Но не спеши браться за оружие или ездить верхом. – Эддон улыбнулся в ответ, и Фиона поинтересовалась: – А как дела у Берга?
Элдон кивнул в сторону строящейся стены. Его товарищ по оружию стоял возле каменщика и держал корзину с рабочим раствором, опираясь на толстую палку.
– Похоже, он тоже не жалуется!
– Спасибо вам, миледи. – Элдон робко прикоснулся к ее руке. – Я знаю, что без вас непременно отдал бы концы.
Чародейка сердито скривилась, явно считая это признание излишним.
– С вами все будет хорошо. – Фиона еще раз проверила, как срастается сломанная рука, и решительно выпрямилась, бормоча себе под нос: – Отлично, кости совсем не сместились… – Заставила пациента пошевелить пальцами и предупредила.» – Когда снимешь лубки, рука будет совсем слабой и вялой. Не спеши давать ей полную нагрузку, понятно?
Тот кивнул и жестом показал на Берга, спешившего спуститься к ним со стены.
Реймонд стоял в сторонке и следил за тем, как она весело болтает со своими пациентами, смеется и шутит. При этом ее руки действовали словно сами по себе, умело обследуя их травмы. Внезапно в глазах у де Клера вспыхнуло подозрение: чародейка достала кинжал. Но оказалось, что Фиона просто хотела снять швы с раны на лбу у Элдона. Откуда ни возьмись возле чародейки возникла старая Изольда с плошкой теплой воды и чистой тряпицей. Они обменялись парой фраз, причем Реймонд мог поклясться в том, что из глаз старухи капают слезы.
Фиона ласково погладила ее по плечу, взяла воду и тряпку и промыла Элдону рану. Реймонд мысленно попытался сравнить ее с ведьмой, отравившей его мать. И не смог обнаружить ничего общего – как ни старался. Ничегошеньки. И дело было не просто в разнице возрастов и внешности. Фиона никогда не попросила ни гроша за свои услуги и не хвасталась направо и налево своими колдовскими способностями. Реймонд сам назвал ее ведьмой перед своими людьми. Он грозил ей тюрьмой, он махал перед ней мечом – и все равно она ставила превыше всего благополучие своих пациентов. Де Клеру редко приходилось видеть в людях такое бескорыстие и готовность к самопожертвованию. Особенно если речь шла не об их близких, а о каких-то чужаках. Или о тех несчастных, что в два счета могли бы послать Фиону на костер в угоду своим предрассудкам. Между прочим, к этим любителям скорой расправы принадлежал и сам Реймонд. От внезапного стыда он чуть не провалился сквозь землю.
Может быть, она просто обладает даром целительницы и только тешит себя иллюзией насчет способностей колдовать?
