— Мое сердце умерло вместе с ним, милорд! Пусть он не самый лучший и не самый мудрый из мужчин. Я столько раз пыталась уговорить его прийти с повинной… — Она умолкла, понимая, что теперь уже поздно рассуждать о том, что могло бы быть. — Он расплатился за свои преступления своей смертью. Ну а мне придется расплатиться жизнью.
— Нет! — Сиобейн не выдержала и рванулась к сестре.
— Тише, тише! — Рианнон обняла сестру так осторожно, как будто это был хрупкий сосуд. — Я должна уйти! Иначе мне никогда не обрести душевного покоя! — И она добавила дрожащим голосом: — Ты была ему гораздо лучшей матерью, чем стала бы я! Он хороший мальчик, а с помощью Гэлана станет хорошим мужчиной. Сама решай, стоит ли открыть ему тайну или нет. Я освобождаю тебя от клятвы и отказываюсь от своих прав!
Сестры обнялись на прощание и обернулись к Гэлану, ожидая его слова.
— Значит, монастырь.
Рианнон с облегчением вздохнула, Гэлан поцеловал ее в лоб, даруя свое прощение, и отворил перед ней дверь.
Сиобейн осталась в кабинете, терзаемая острой болью. Он ласково обнял жену, желая утешить, но из коридора нетерпеливо позвал Коннал:
— Отец, ну иди же посмотри!
Гэлан то и дело касался губами ее виска, словно надеясь стереть следы ужасных ударов. Ему все еще казалось чудом, что после всего пережитого она не потеряла их ребенка. Господь безмерно милостив к ним. Ласково улыбаясь, он похлопал по спине сидевшего у него на руках Коннала и шепотом напомнил, что ему давно пора спать.
Празднество затянулось далеко за полночь. Под нежные звуки флейт демонстрировали свое искусство жонглеры и акробаты, а кое-кто из местных красоток давал англичанам уроки танца.
Сиобейн со смехом наблюдала за неуклюжими рыцарями и вдруг спохватилась:
— Коннал, поймай скорее Дермотта, а не то его затопчут!
Мальчик сполз с колен Гэлана и под столом прополз до дальнего угла зала, где только что пробежал его барашек. Там они зашептались с Джейсом и куда-то скрылись. Сиобейн не сомневалась, что эта парочка замыслила очередную проказу.
Гэлан легонько толкнул ее, привлекая внимание к Де Клэру. Сэр Рэймонд пожирал глазами Фиону, мелькнувшую в зале среди толпы гостей.
— Полагаешь, он вспомнит, где ее видел?
— Нет — если она сама не захочет.
— Вот будет потеха, если он решит за ней приударить!
— А что, Дрисколл больше не возражает? — И принцесса кивнула на сэра Оуэна и юную Маргарет, уединившихся в уголке и оживленно болтавших, то и дело поглядывая на сурового ирландца.
— Я посоветовал ему повременить.
— Ради всего святого — почему?
— Он ведет себя слишком легкомысленно. Я не одобряю такого поведения, да и Дрисколл вряд ли потерпит подобного зятя.
— Ну да, ты у нас большой специалист по части семейной жизни! — И она игриво толкнула мужа в бок.
Он прижал ее к себе.
— Разве я совершил ошибку, когда женился на тебе?
— Конечно, нет! — ответила она с ослепительной улыбкой.
— Или это не я дал разрешение сэру Эндрю жениться на Бриджет?
— Ты!
— Или Йэн остался недоволен своими владениями и новыми вассалами?
— А разве я не отблагодарила тебя за щедрость и мудрость? — кокетливо прошептала она.
— Да, но могла бы и повторить… — Сиобейн покраснела. — Неужели в округе перевелись вожди, готовые бросить вызов самому королю и спасти тебя от такого жуткого типа, как я?
— Ну вот, опять ты начал!
— Их высочество никак гневаются! — Он усадил ее к себе на колени. — Если бы ты знала, как много чудесных вещей я готов повторить с тобой заново!
— Каких же именно?
— Например, любоваться тем, как ты злишься!
— Это она может делать хоть сто лет, — буркнул проходивший мимо Йэн.
Гэлан расхохотался, не спуская глаз с женщины, наполнившей смыслом его жизнь, и воскликнул, старательно изображая ирландский акцент:
— Разрази меня гром, и всего-то? А я думал, лет двести…
— Ах, мой милый, вот погоди, мы еще сделаем из тебя ирландца… — прошептала она, сжимая в ладонях его лицо и награждая жарким поцелуем. Ее сердце пело от любви к этому отважному, прекрасному человеку, с которым они непременно построят новую жизнь. Их любовь сильнее невзгод, сильнее времени, поглотившего неприступные крепости и гордые замки. Ведь его душу преобразила дикая, вольная магия земли Эйрин…
Гэлан поморщился, когда король ударил Коннала по щеке. Это было частью ритуала, включавшего долгий пост, молитву, обет и посвящение в рыцари. Конечно, Коннал был знатного происхождения, но и его ожидала символическая пощечина, обозначавшая готовность жертвовать собой для поддержания порядков в Английском королевстве и ирландских землях.
Отныне Коннал стал настоящим рыцарем.
Гэлан с гордостью покосился на Сиобейн. В глазах у нее стояли слезы.
— Варварство! — сердито пробормотала она.
С ласковой улыбкой он наклонился и чмокнул ее в макушку.
— Позволь на минуту отвлечь тебя от жены, Пендрагон… — обратился к нему король.
Гэлан поклонился своему суверену.
