И увидел я, что был волосат, взлохмачен и щетинист, как дикий кабан; и что был я тощ, как облетевший куст; и что седее я барсука; и был я иссохшим и сморщенным, как пустой мешок; и голым, как рыба; и был я жалок, как голодная ворона зимой; а на пальцах рук и ног моих были огромные изогнутые когти, так что не был я похож ни на что изведанное, ни на зверя, ни на чудище дивное. И сидел я долго у того пруда, оплакивая свое одиночество, одичалость и убогую свою старость; и мог лишь только плакать и стенать, находясь меж миром земным и небесным, в то время как преследовавшие меня звери внимали мне и взирали на меня, притаившись среди зарослей за деревьями на лежанках своих.
Затем поднялась буря, и когда глянул я снова со своего высокого брега, то увидал, что все многочисленные суда толкутся в море, словно бы в ладони великана. Временами их кидало ввысь и возносило к небесам, и они трепетали там, как листья на ветру. Потом их швыряло с этих головокружительных вершин в глубину ревущей бездны, где между десятками валов кружил и водоворочался стеклянистый чернильный ужас. Порою волна с ревом подскакивала к какому-нибудь кораблю, била в борт его и подбрасывала в воздух, а потом гнала его, нанося удар за ударом, и преследовала его, словно взявший след волк, и била как молотом в широкое подбрюшие его, словно пытаясь высосать из трюма перепуганные души людские через черные бреши. А потом другая волна набрасывалась на корабль, тянула его разом вниз и топила, словно обрушивая на него саму небесную твердь, и корабль шел ко дну до тех пор, пока не разбивался о него и не погружался в песок на дне этом морском.
Опустилась ночь, а с ней с завывающего неба упала беспроглядная тьма. Ни одна ночная тварь, как бы ни пучила она глаза свои, не могла бы проникнуть взглядом ни на дюйм в тот возрастающий мрак. Ни одно создание не осмелилось бы в нем ползти или хотя бы стоять. Ибо среди раскатов грома могучий ветер вышагивал по миру, нахлестывая его своими длиною в милю бичами молний и напевая сам себе, становясь то всемирным воплем, то головокружительным гулом и ревом. С рыканьем и воем проносился он над миром в поисках жизней, которые можно было бы уничтожить.
И по временам из стонущей и визжащей черноты моря доносился звук — неясный, словно рожденный за мириады миль, и в то же время отчетливый, словно бы льющийся прямо в ухо доверительным шепотом; и знал я, что это какой-то измотанный и истерзанный до немоты утопающий взывает к своему божеству и что кружащаяся, словно юла, женщина с синими губами и развевающимися космами вокруг чела своего уже призывает к себе своего мужчину.
Вокруг меня из земли вырывало деревья; они с предсмертными стонами поднимались в воздух и улетали, словно птицы. Гигантские волны с ревом неслись по морю, беснуясь вокруг скал и кидая на твердь чудовищные клочья пены. Сами камни ворочались, скрежетали и двигались промеж деревьев; и в яростной этой черноте, и среди ужаса этого погрузился я в сон или же был измотан до беспамятства.
И снился мне сон, и видел я себя превращающимся в оленя, и чувствовал во сне биение во мне нового сердца, и во сне выгибал я мощную шею и упирал в землю могучие ноги свои.
А когда пробудился я ото сна, то был тем, кем видел себя во сне том.
Некоторое время стоял я, попирая копытом скалу, с высоко поднятой и покрытой шерстью головой, и вдыхал через широко открытые ноздри все благоухания мира. Дивным образом дряхлость моя обернулась силой. Я вывернулся из оков старости и снова стал молодым. Я ощутил запах травы на земле и впервые почувствовал, сколь сладок был этот аромат. В мгновение ока трепещущие ноздри мои познали все вещи на свете и дали ощутить их сердцу моему, и разделял я их друг от друга, познавая.
Долго стоял я там, стуча железным копытом своим по камню и познавая мир через запахи его. И каждое дуновение, несущееся то справа, то слева, рассказывало мне свою историю. Ветер донес до меня смрадный запах волка, и, чуя его, оглядывался я и бил копытом. А когда ветер донес до меня запах других оленей, я подал голос. О, сколь громким, ясным и сладким был крик того могучего оленя! Как легко понеслось в воздухе мое чудесное послание! И с какой же радостью услышал я ответный зов! С каким наслаждением я поскакал, поскакал, поскакал вперед, легкий, словно птичье перо, и могучий, как буря, и неутомимый, как море.
Теперь я легко преодолевал в каждом прыжке по десять ярдов, ритмично покачивая головой, взлетая вверх и вниз, словно ласточка, изгибаясь и играя, словно морская выдра в потоке. Какой трепет охватил мое сердце! Какая дрожь пронзала мои рога до самых их кончиков! Каким свежим стал для меня мир! Как по-новому заблистало солнце! Как ласкал меня ветер!
