– Ничего им не говорите, – попросила я.
Не посмеют же они, в самом-то деле, причинить мне вред.
– Сейчас посмотрим, – рассуждал командир бандитов. – Ты, Бристоль, – обратился он к массивному мужчине, – заслужил немного поразвлечься, но я ненавижу кому-то отдавать предпочтение. Дайте-ка подумать.
Сержант посмотрел на меня. Я не отводила взгляд. Я слишком злилась, чтобы бояться. «Блефует», – думала я. Пока что я отделалась разбитым носом и губами. Просто хулиганье. Я не должна поддаваться им.
– Не думаю, что эти джентльмены спасут вас, – заявил сержант мне. – Пацифист. – Он презрительно посмотрел на мистера Дженсона. – То же самое, что трус.
– А как насчет меня, сержант? С той последней хозяйкой я так и не поучаствовал в веселье.
– Что, правда?
– Не переводите ее попусту на него, сержант. Он у нас все еще девственник, – подал голос третий мужчина. – Я вот, например, сегодня таскал тяжелую мебель и разводил костер. И я заслуживаю развлечься.
– Я должен возразить… – снова начал мистер Дженсон.
– Заткни свою пасть, – рявкнул на него сержант и наотмашь ударил по лицу тыльной стороной ладони.
Мистер Дженсон покачнулся.
Сержант повернулся к остальным квакерам:
– Вы слышали, как эта сучка-янки отказалась отвечать на мои вопросы. И мои люди показательно накажут ее за это. Не теряйте времени. Беглым шагом – марш!
Толстяк схватил меня за руку. Я завизжала и попыталась вырваться.
– Вы не можете!.. – кричала я.
– Можем, еще как, – отвечал сержант.
– Нет. Прошу вас. Я была медсестрой на фронте. Я спасала ваших раненых.
Самый молодой «черно-коричневый» выступил вперед и схватил меня за грудь.
– У меня как раз есть рана, которую ты можешь полечить, – сказал он, а потом схватил меня за запястье и выкрутил мне руку за спину.
Маура попыталась зацепиться за мою вторую руку и выдернуть меня у него. Ближайший к ней бандит ударил ее сзади, и она едва не упала. Теперь уже мистер Дженсон, мистер Смит и еще три комитетчика двинулись на сержанта, выкрикивая:
– Прекратите это безумие! Вы не должны!..
– О, да не убьют они эту сучку, – успокоил их тот. – Просто повеселятся всласть.
Я уже отбивалась по-настоящему и била кулаком молодого солдата, заламывавшего мне руку.
– Это славно, – приговаривал толстый. – Люблю, когда они брыкаются. А то та последняя корова просто лежала, как бревно, и плакала.
Он схватил меня за волосы и потащил в коридор, который вел на кухню.
Прошу Тебя, Господи! Пресвятая Дева Мария, прошу Тебя, помоги мне! Пожалуйста. Питер, где же ты?
И тут раздался взрыв, да так близко, что пол в прихожей содрогнулся.
– Какого черта? – взвился сержант.
Жирный бросил мою руку, и я успела расцарапать ему лицо. В дом ворвался один из «черно-коричневых».
– Грузовик. Они подорвали наш грузовик.
Все «черно-коричневые» бросились к выходу.
– Наши ребята, – сказала Маура. – Засада. Мы уйдем через кухню.
– А как же остальные? – спросила я.
– Пусть сами позаботятся о себе, – ответила она.
И мы вышли.
Уже на заднем дворе я заметила впереди Сирила, который махал нам рукой:
– Давайте, давайте!
Мы сбежали по крутому склону за домом в небольшой овраг, по которому тек ручей. Маура ступила в воду, и я последовала за ней. Вода была ледяная, галька на дне – скользкая, идти было тяжело, но я двигалась резво, как никогда в жизни, и моя твидовая юбка била меня по ногам.
– Вперед, вперед, – подгонял нас Сирил.
Мы брели по ручью, пока не дошли до каменного моста над нами.
– Сможете здесь выбраться? – спросил Сирил.
Цепляясь пальцами за глину, я вскарабкалась вверх по берегу, потом обернулась и помогла Мауре, которая взяла мою руку и поднялась наверх рядом со мной. За ней лез Сирил. Мы прошли по мосту и направились в горы, подальше от озера.
– Питер Кили, – сказала я. – Питер Кили вернулся сюда.
– Никаких вопросов, – оборвал меня Сирил. – Продолжайте идти.
Мы побежали через сад замка. То была истинно сказочная версия этого понятия – «сад замка».
– Маура, а люди, которые тут живут, не прогонят нас? – на всякий случай спросила я.
– Не прогонят, – успокоила она меня.
Дверь нам открыла… монахиня.
– Добро пожаловать в Кайлеморское аббатство, – сказала она.
Ничего себе! Нас повели в трапезную поесть горячего супа с черным хлебом.
– Мы бенедиктинки, – пояснила монахиня. – И правила гостеприимства для нас святы.
Я выяснила, что артиллерийские обстрелы прогнали их из их женского монастыря в Ипре, Бельгия, куда они были вынуждены бежать, когда Кромвель изгнал из Ирландии все религиозные ордены. И вот теперь они вернулись. Замок этот они купили в прошлом году, когда один английский герцог, которому тот принадлежал, умудрился проиграть все деньги своей американской жены. Теперь тут была школа для девочек.
Это аббатство мы покинули одетыми как две монашки, сопровождаемые невысоким священником, а собственные вещи несли в узелке. Снова переоделись мы уже в Карне, в местной церкви. А следующим утром, на рассвете, у ближайшего пирса нас встречал лодочник.
