— Ох, у неё как будто рёбра растворились! — запричитали выстроившиеся вдоль проспекта люди. — У неё будто костей недостаёт! Наверное, она ела вишни вместе с косточками, и благодаря этому и кости, и рёбра, и даже череп её были жёсткими и твёрдыми. А теперь вот даже голова мягкая, как будто вся — из бульона. Стефа, ты только не расстраивайся! — уговаривали мягкую Стефу собравшиеся на площади люди. — Мы все без косточек — и ничего, зато локти в разные стороны гнутся. Но Стефа уже не расстраивалась, потому что вся она была теперь бульонная. Какие-то мальчики и девочки постояли ещё немного рядом с пластилиновой Стефой, у которой тоже локти теперь гнулись в разные стороны, и разошлись. Они ведь не желали ей ничего плохого, а то, что залили в неё куриный бульон, — так это не со зла, а потому, что так лучше.
— Ты ведь не будешь снова есть вишни? — спросили напоследок дяди и тёти, подводя пластилиновую Стефу к её шкафу. Но Стефа не отвечала — не потому, что куриный бульон залил её всю, до дна. Просто за щекой у неё лежала последняя вишнёвая ягода, а в ней — вишнёвая косточка, а в косточке — вся Стефа, её скелет. И там, за щекой, она растила своё новое вишнёвое дерево, потому что без вишен — нельзя, слышите? Нельзя без них, и лучше, наверное, косточкой поперхнуться виш-нё-вой, чем цедить этот теплый питательный жирный бульон.
