Ироническая империя: Риск, шанс и догмы Системы РФ полностью

Популярна мысль (я и сам отдал ей дань), будто с ростом политизации, числа конфликтов и их углублением произойдет размораживание дремлющих институтов. В этом есть ошибка. Всегда опасна завороженность мейнстримом, якобы обладающим прогрессивной силой. Прогресс во все эпохи проблематичен. То, с чем ему приходится бороться, не архаика, а конфликтующие модели прогресса. Все, доказавшее свою успешность, притягивает и захватывается, перенимается и присваивается чужаками. Нет прогрессивной вещи, которую нельзя разрушить с помощью тех прогрессивных технологий, на которых она основана.

В чем была прочность Системы? В том, что она симулировала лидерство успешного авторитарного государства. Опережая, Система сохраняла нации перспективу свободы – то есть перспективу своего ухода, смягчения и отмены однажды.

Первое и отчасти второе президентства Путина поддерживали эту перспективу, и люди использовали эти годы для жизни. Нельзя недооценить и уход Путина из Кремля в 2008 году. Это было невольное признание силы нации, скрытой реальности ее конституционного суверенитета. Граждане недопоняли это, не сумев раздвинуть окно возможностей.

Но выбранный Кремлем курс децивилизации населения с огрублением политики ускоряет распад центра власти. Это видно уже по дислексии первых лиц Системы – бессвязность мыслей, ссылки на советские анекдоты или цитирование невпопад. Центральная команда власти утрачивает свойства шарнира Системы РФ, обеспечивавшего то, что Нассим Талеб называет antifragility, а по-русски говоря – верткость (или шустрость – agile).

Усилился риск коллапса с неясным протеканием. Шансы существования Системы в этом случае пропорциональны ее способности к эскалациям, но управляемость при эскалациях падает. При сохранении саморазрушительной тактики ресурс Системы ограничен двумя-тремя годами. Впрочем, при истощении ресурса Система будет готова пойти на мегаэскалацию внутри или вне страны (последствия чего для нее неясны).

Игнорирование фактора времени руководством большой страны столь безумно, что кажется нелепым. Но Система РФ своими импровизациями и эскалациями творит внутреннее время и сама сгущает его. События назначаются как маневры, по усмотрению. Так было с присоединением Крыма, затем с интервенцией в Сирии. Акты власти определяют фантомную жизнь Системы, игнорируя рассогласование с ритмом внешней среды. Рядом эскалаций Система РФ смещается к точке сингулярности – событию, которое нельзя будет отменить никаким из ее прежних приемов, но которое переменит ее саму.

Многие видят четвертый срок Путина состоянием, к которому можно приспособиться, поняв его рамки. Особенность путинского транзита в том, что рамок нет. Рамок нет хронологически, из-за условности понятия «четвертый срок». Неизвестно, будет ли президентство Путина шестилетним – или двух-трехлетним? Будет ли срок его вообще как-либо ограничен законом? Не станет ли Путин к концу четвертого срока невыездным жителем Сочи? Путин останется президентом до тех пор, пока значимые группы в «ближнем кругу» не договорятся между собой о преемнике. Но посвятят ли они его самого в столь деликатные переговоры, пока не достигнут общего мнения?

Предельная хронологическая волатильность – состояние, в которое РФ вошла 18 марта 2018 года.

Политически уточнить координаты времени при деполитизации нелегко. Мы имеем дело с несколькими временными осями, и только их наложение помогает определить точку you are here.

Многие хотят начинать отсчет времени с утопического пункта. Утопия не предосудительна, но означает для политики отказ от реальных сроков. Утопия неудобна при попытке определить момент. Такова утопия «когда Путин уйдет»: конечно, однажды Путин уйдет. Но утопия его ухода задает слишком неопределенный отправной пункт.

Владимир Путин и его окружение пролонгируют президентство за президентством. Точно так и оппозиция Путину пролонгирует нечеткость своих определений момента. Результат один – время исключено из числа актуальных факторов. Сегодня важно отказаться от пролонгированной подмены актуальной повестки момента – метафорами «режима», «назревшей смены», «выхода из кризиса» и т. п.

Политический момент в постпутинском транзите не является точкой и не может быть бесконфликтным. Политические акты раздвоены: они протекают сегодня, но нацелены на будущий финал. Но время Финала пока лишь фантазия – до него надо дожить, и все, с кем договорился по «последней миле» путинского транзита, – должны сохранить свои позиции… Но что если нет?