Ироническая империя: Риск, шанс и догмы Системы РФ полностью

Российская Система не имеет ясных планов насчет мирового порядка. Вопреки часто утверждаемому, в Кремле не ставят цель намеренно сеять хаос и подрывать международное право – это лишь рефлексы Системы, аффекты ее функционирования. Риски повышает и такой блок русской стратегии, как медийный усилитель ее в глобальных сетях (на Западе это зовут «русской пропагандой»). Медийность – привычное, но опасное средство новой власти.

Глобалистский сдвиг кремлевских импровизаций – это другой, новый принцип отбора приоритетов. Российская власть просачивается в среды, прежде ей неизвестные. Вакуум упадка мировых институтов увлекает ее в чуждые земли. Русские импровизации оставляют в глобальных средах травмы растущей уязвимости перед непредсказуемой Москвой.

Неустранимая двойственность российской Системы: она оборотень. Она выступает то как суверенное национальное руководство среди других суверенных наций, то как барин-купец, с правом от имени России торговать всеми ее ресурсами.

Кремлевская власть выходит на мировую арену, торгуя как собственник России, а не ее агент. Это обстоятельство закамуфлировано двумя имитациями. Во-первых, правительство суверенного государства действительно представляет страну (нисколько не будучи ее собственником). Во-вторых, невроз «выживания вместе» передает Кремлю права хозяина над страной. Корпоративная иллюзия народного государства СССР позволила неороссийскому капитализму отнести права собственности народа к группе распорядителей РФ. Как в СССР нефтью торговал Советский Союз, так здесь нефтью и газом торгует будто бы «сама Россия», а не Сечин и не Тюменская область.

На глобальные рынки власть выходит как рыночный актор, но в страну возвращается Хозяином населения и распорядителем благ, нужных его выживанию. Проданное в мире трансформируется из рыночного дохода в ресурс власти и знак обладания ею, еще до того, как ресурс пустят в ход.

Центр власти является здесь прежде всего мировым. Это не «жажда власти», а бизнес-государственный проект. Приращение денег и собственности в нем – показатель успеха гегемонии Центра. Догма Системы: пока Центр богаче всех в стране, он неуязвим. Центр мыслится как власть внутренняя и как суверенная мировая (финансовая) одновременно.

Вопреки трескучей риторике, Система не склонна к самоизоляции – ей не выжить в изолированном состоянии. Система РФ насквозь глобальна. Показатель парадоксальной глобально-антиглобалистской идентичности Системы – превращение Кремля в бюро заказов кризиса всюду в мире, с допродажей оружия в возникающие при этом горячие точки, от Сирии и Ливии до ЦАР.

Присмотримся к параметру «интегрированности» Системы в мир. Это обычное свойство современных экономик и государств – «современно» то, что успешно встраивается в действующий глобальный порядок с его нормами. Как кажется, РФ выпадает из нормального порядка. Но так ли это? Выпадая из modernity критериально, Система РФ удерживается там наравне с «передовыми» современницами. Встраиваемость ее обеспечивается особой системой практик, развитых страной и в основном признаваемых остальным миром.

Суверенитет существует, насколько признан. Россия, развивая свою экономику и политику как агрегат паразитирующей интеграции, остается одним из типов modernity. Тип, функционально аномальный, но когда эпоха закончится, «отклонениями» окажутся некоторые из более «современных».

Важно и то, что Россия кажется приспособленной к встраиванию. Эта кажимость не дефект анализа, а материальная иллюзия, продуктивная в определенной модели отношений.

Тезис Навального о том, что кремлевский Двор стремится извлекать из России максимальную прибыль, верен, но не полон. Во-первых, прибыль ограничена равносильной целью максимизировать власть. И что такое «прибыль от России»? Это интенсивная продажа страны в двух смыслах: где простая продажа материальных ресурсов и продуктов совмещена с монополией на русский бренд (с эмоциями и страхами, которые тот вызывает в мире) и с властью над населенцами, обслуживающими этот бренд (проживая в РФ).

Социальное государство Путина с выплатами жалования населению за лояльность превратилось в бизнес на выживании. Следует рассмотреть, как при этом формируется монопольная «наценка» на ресурсы, исходящие от единого центра-поставщика и на его условиях. Эта наценка является и финансовой, и символической. Она связана с (неявным) признанием Кремля собственником России.