— Да. И снова, когда он с тобой, — я гладил сына и смотрел в такие добрые и нежные зеленые глаза девушки, которая изменила мою жизнь своим в ней появлением.
В этот день мы успели, пока не испортилась погода, погулять по территории особняка, поужинать, а вечером вместе купали Энтони, причем в результате мокрыми были и мы с Джуди.
Сын наотрез отказывался спать в своей кроватке, все время звал маму, протягивая руки к Джуди.
— Извини, Алекс, но дисциплину у ребенка я тебе подорву, он хочет спать со мной. Но от одного раза привычка не сформируется, не волнуйся, — она взяла на руки Энтони и пошла с ним к себе в комнату, а я нес все необходимые сыну причиндалы.
Я ушел в свою комнату принимать душ и попытаться уснуть, оставив девушку и сына в ее спальне. Долго ворочался, прислушивался к тишине и в один момент не выдержал, надел на пижаму халат и пошел к ним.
Энтони сладко, смешно надув пухлые губки, спал на руке, лежащей на боку, лицом к нему, девушки, положив на нее одну руку, а она во сне слегка похлопывала его по спинке. Я снял халат, как можно тише лег рядом с Джуди, у нее со спины, прижав ее к своей груди, обнял ее и сына одновременно и в считанные минуты уснул, вдыхая полной грудью аромат такой сладкой и родной малышки.
Нас разбудил восторженный лепет Энтони, который громко произносил «мама, папа», а потом стал на нас пытаться залезть, как оказалось, чтобы обнять.
Джуди, как и я, такого не ожидала, а еще удивленно и укоризненно смотрела сейчас на меня, лежащего рядом.
— Ты как здесь оказался?
— Пришел. Мне было страшно одному ночью в комнате, — попытался отшутиться, беря на руки сына и вставая с ним с кровати.
— А все остальные ночи в твоей кровати тоже кто-то или ты ко всем сам прыгаешь в постель? Надеюсь, они хоть разные и достойные? — снова эта злая ирония в ее голосе, от которой холод по телу, — И как же они тебя трусишку охраняют? Наверное, всем своим телом? — она тоже встала с кровати и сейчас такая милая, но чувствую, не просто злится, что я в ее кровати оказался, а ненавидит меня, но сдерживается при ребенке.
— В этом доме никогда не было ни одного постороннего человека, включая женщин, — вот реально ее ирония цепляет до обиды. И при этом она глазами меня просто уничтожила, смотрит, как на Казанову, и к тому же брезгливо.
— Расслабься, Алекс. Мне все равно, я шучу, — ее лицо действительно было равнодушным, — Мальчики, потрудитесь покинуть комнату, мне надо собираться и ехать домой, — она поцеловала мелкого, и мы с ним вышли, — а в моей душе было неспокойно, ведь она сейчас реально уйдет, ощущение пустоты стало заполнять сердце.
Передав Энтони няне, переодевшись, пошел к Джуди, постучал и вошел. Она стояла лицом к окну, задумавшись. Войдя, встал за ее спиной, за малым не обняв.
— Тебе точно хочется уехать сейчас? Может, задержишься? Мне будет спокойнее, что ты под моей защитой.
— У меня есть дела, да и к защите посторонних не привыкла, — она повернулась ко мне лицом, выдохнув, — Я вызвала такси.
— Снова меня игнорируешь. Даже не хочешь, чтобы я тебя отвез? — не заметил, как моя рука потянулась и погладила Джуди по волосам, — Самостоятельная, упрямая девочка. Знаешь, чего мне больше всего хочется в жизни? — она вопросительно посмотрела мне в глаза, — Чтобы ты всегда была со мной. Готов весь мир перевернуть с ног на голову, лишь бы ты была счастлива и в безопасности, — я все-таки не сдержался, притянул ее к себе и крепко обнял.
ДЖУДИ МИТЧЕЛ
— Как стучит его сердце и от груди тепло, как от печки, — думала я, пока Алекс прижимал меня к себе. И что странно, мне не хотелось вырваться из его объятий, а мужчина взял мои руки и сомкнул их на своей талии. Так часто делает Адольфо, — неожиданно промелькнула мысль.
— Ты не устала быть сильной, рисковать? — его голос звучал мягко и заботливо, — Позволь мне решать твои вопросы. Для меня это, правда, важно, — он взял меня за подбородок и приподнял голову, наклонился, продолжая смотреть своими черными и такими родными глазами, и коснулся моих губ своими, нежно, ласково. И впервые мне захотелось, чтобы он не прерывал своего поцелуя. Алекс почувствовал мое состояние и сейчас уже из нежного и невесомого поцелуй стал более глубоким и чувственным. Но как только я напряглась, Алекс снова стал трепетно своими губами касаться моих. Я прямо чувствовала, как колотится мое сердце, и горят щеки. Он прервал поцелуй, прижал меня к себе так крепко, будто боялся, что я сейчас исчезну.
— Ты моя малышка. Только моя.
