Натали направилась в свою комнату, раскрыла дверцы шкафа и стала медленно собирать вещи.
– Не возись, много хлама не бери, – сзади стояла Светлана, жевала жвачку и внимательно рассматривала комнату. – Ну у тебя и клоповник! А это зачем?
– Это папка с моими рисунками, я возьму ее с собой, – спокойно сказала Натали.
– Ладно, – согласилась Светлана, – только запомни: ты – никто. Слушаешься и подчиняешься. И никаких фокусов!
– Может, мне вообще не жить? – бросила Натали. – Не дышать, не двигаться?
– Ну, ты и зараза, сразу видно, что тебя совсем не воспитали, не научили себя вести и уважать старших, – Светлана подошла почти вплотную. – Ничего, ты привыкнешь к тому, что вести себя надо нормально, привыкнешь.
Светлана отвлеклась на разговоры с Рудольфом, и в этот момент Натали проскочила в комнату родителей. На стенах висели знакомые с детства картины, на столике у кровати стоял большой белый будильник. Стрелки его замерли. Натали не пугала тишина. Она села на край кровати и просидела так пару минут.
– Где ты ходишь? – послышался откуда-то издалека голос тети.
– Я собираю вещи, сейчас приду, – крикнула в ответ Натали, а сама осторожно, стараясь не шуметь, выдвинула маленький ящик, скрытый под столиком. Рудольф уже все обшарил в доме, но до этого ящика он вряд ли бы добрался.
В ящике лежали мамины любимые носовые платки и деревянная шкатулка, больше похожая на коробочку из-под конфет. Натали открыла ее и вздрогнула. Там лежали аккуратно сложенные купюры по пятьдесят и сто долларов. Натали оглянулась и, стараясь не шелестеть, пересчитала их. Тысяча сто долларов.
Натали сложила купюры и спрятала их в носовой платок. Платок стал неестественно пухлым. Натали нервно гладила его рукой, потом взяла второй платок и положила сверху. «Сойдет», – подумала она и выскочила из комнаты. В коридоре стоял дядя Рудольф.
– Зачем ты туда ходила? – отчеканивая каждое слово, спросил он. – Что у тебя в руках?
– Носовые платки, я сумку собираю, – ответила Натали и уверенно шагнула по направлению к своей комнате.
– Я не разрешал тебе никуда идти, – сказал Рудольф. – Запомни, что отныне у тебя нет ничего своего, ты еще слишком мала.
– Ничего, скоро я вырасту, а там посмотрим.
– Вот и посмотрим, – согласился Рудольф. – Посмотрим.
