Андрей удивлялся легкости общения с Натали. Он почти ее не знал, видел только на двух фотографиях, успел перекинуться несколькими фразами. И все же ему казалось, что он ее знает очень и очень давно, что нет сотен километров, их разделяющих. Все те девушки, с которыми он на тот момент общался, показались ему совершенно скучными и не заслуживающими внимания. Ведь с Натали все было совершенно по-другому. Они познакомились, чтобы общаться и дарить друг другу положительные эмоции, а не наоборот, как бывало с Андреем, когда приходилось долго подбирать нужные слова только для того, чтобы познакомиться и попытаться завязать отношения.
Натали пообещала себе, что при первой же возможности расскажет о знакомстве Константину. Он много раз спрашивал ее о том, ищет ли она свою половинку, немного иронизируя по поводу своей судьбы и всей этой истории с невидимым возлюбленным, находящимся где-то рядом.
— Живешь-то ты не во сне, — говорил Константин. — Придумаешь себе какого-нибудь супергероя, а наяву все окажется куда прозаичнее.
— Я реалистка, — смеялась Натали. — Не хочу обжечься. Просчитаю все, точно пойму, какого парня хочу видеть рядом, а уже потом буду его искать.
В переписке Натали и Андрей обсуждали музыку, планы на будущее, общие интересы. Им хотелось оставить где-то за бортом разговоры про дела, деньги, тревоги, физическую близость и наслаждаться близостью духовной, получая удовольствие просто от того, что они есть, друг от друга. Андрею все более казалось, что Натали — это серьезно. Возможно, так было потому, что он был настроен именно на серьезные отношения, отталкивая от себя все ненадежное, мимолетное и иллюзорное.
Благодаря неожиданному знакомству в сети Натали будто бы немного отвлеклась от размышлений о случившемся провале, однако постоянно к ним возвращалась. Она вновь и вновь прокручивала в голове песню, пытаясь найти изъяны и понять, что стоило бы исправить. Но как ни крути, получалось, что и в любых других обстоятельствах, будучи поставлена перед фактом, она за исключением каких-то мелких деталей все сделала бы точно так же, как сделала тогда.
Надо сказать, что мнение Натали во многом разделял Константин, впавший в депрессию и пытавшийся найти утешение и покой в сочинении песен. Лето близилось к концу, и в какой-то момент он понял, что так продолжаться не может, что нужно возвращаться к работе, создавать что-то новое, а не отсиживаться, разбирая весьма спорные прежние ошибки. На них можно было поставить точку. И он ее поставил.
Константин оказался, наверное, единственным человеком, поступившим решительно и принципиально во всей этой истории про “Newedition”. Он рассуждал так: все пути перед Настей Забежко были открыты. Она провалилась и оскандалилась в отборочном туре от Украины. Ей сопутствовала поддержка и невероятное везение, и она попала вне конкурса в финал российского отборочного тура. Ей повезло, она завоевала симпатии членов жюри. Но даже это не спасло ее от провала. Больше доверять Константин ей не мог и отказался сотрудничать с Настей в дальнейшем. Он не раздувал из этого противостояние, не делал громких заявлений. Просто прекратил всякие контакты, пообещав себе их не возобновлять.
Руководство же Десятого канала показало себя отнюдь не с лучшей стороны. Оно обязало Константина и его сотрудников выплатить штраф за песню, которая не смогла сделать Настю Забежко всемирно известной. Идейный вдохновитель этой затеи Юрий Агуша, впрочем, как и глава Десятого канала, Вячеслав Дартс, также имевший отношение к эпопее с Забежко самое непосредственное отношение, не гнушался использовать приемы, для большинства людей оставшихся далеко в лихих 1990-х. Он фактически поставил команду Константина на счетчик. Большую часть огромной суммы выплатил Константин, оставшуюся в течение нескольких лет с трудом выплачивали Алик, Антон и другие, пожертвовав не столько деньгами, не в них было дело, а здоровьем и нервами, так как приходилось работать вдвое, а то и втрое больше. Масла в огонь подливал и ближайший помощник Агуши Дмитрий Бычковский, участвовавший в приведении к успеху предыдущего претендента от России на победу в “Newedition”, которому это удалось со второй попытки. Постоянные намеки руководству на то, что, мол, не с теми связались, еще более усугубляло происходящее.
