Апостолы покрыли осленка своими одеждами, и Христос сел на него, а высыпавший на дорогу народ славил Мессию: одни постилали свои одежды перед ним, другие посыпали его путь цветами. И все восклицали: «Осанна!»
Добравшись до скалы, возвышавшейся над городом, Христос остановился и бросил взгляд на стены иерусалимские.
— О Иерусалим! — со слезами в голосе произнес сын Божий. — Если бы и ты хотя в сей твой день узнал, что служит к миру твоему! Ибо я несу тебе благословение! Но это сокрыто от глаз твоих! Ибо придут на тебя дни, когда враги твои обложат тебя окопами, и окружат тебя, и стеснят тебя отовсюду, и разорят тебя, и побьют детей твоих в тебе, и не оставят в тебе камня на камне за то, что ты не узнал времени, когда Искупитель тебя посетил!
С тех пор эту скалу назвали горой Предсказания.
Иисус меж тем отправился далее, перешел через Кедрон по мосту, но тут к нему подошли те, кто его ждал, и спросили:
— Как ты войдешь, Господи? Вот уже и ворота за нами замкнули.
Иисус же ответил:
— Пойдем вперед. Люди могут не узнать меня, но дерево и огонь знают меня. Ворота, пред которыми я встану, отворятся передо мной.
И он приблизился к Золотым воротам, окруженный десятитысячной толпой.
И едва он оказался в двух десятках шагов от них, распахнулись все четыре створки, ибо ворота были двойными, и здесь в город проходили через двойную арку с опорным столбом посредине.
Когда народ увидел, что ворота открылись сами собой, раздались радостные, победные крики. В этом деянии все провидели знак грядущего торжества простого люда, ибо победитель воплощал самим своим видом и даже выбором животного, на котором въезжал в город, воздержание и трудолюбивое терпение малых сих.
А потому еще больше одежд и цветов оказалось на дороге, громче кричали люди, размахивая пальмовыми ветвями:
— Слава Всевышнему! Благословен пришедший восславить имя Господне!
Пройдя сквозь двойные ворота, толпа с Христом во главе хлынула в город. Иисус обогнул храм, выехал через западные ворота, проследовал между театром и дворцом Маккавеев, мимо горы Акры, отвернул от града Сиона, где стояли дворцы Анана и Каиафы и где его появление могло вызвать стычку со стражей, и через Нижний город, Предместье и Везефу вернулся к храму со стороны дворца Пилата и Овечьей купальни.
Не ведавшие, кто таков Иисус (в большинстве своем люди пришлые), с удивлением спрашивали:
— Что это за человек, за которым идет и кого прославляет весь народ?
А сопутствующие Спасителю отвечали им:
— Это Иисус, галилеянин, пророк из Назарета.
И тогда возгласы восхищения становились громче, юноши со всех ног устремлялись ему навстречу, старики, кряхтя, убыстряли шаг и даже дети — те, кого Христос всегда допускал до себя, — даже дети вместе с мужчинами, женщинами и стариками кричали:
— Слава сыну Давидову! Благословен пришедший во имя Господне! Славься, царь Израилев!
И если в толпе, стекавшейся к Иисусу, оказывался слепец, он обретал зрение; хромец, едва волочивший ноги, исцелялся от телесного изъяна; параличный, принесенный сюда на носилках вставал и шел; у немых прорезывалась связная речь, они сливали свои голоса с хором славословий и, к удивлению знавших их, кричали громче других:
— Осанна! Благословен идущий во имя Господне, царь Израилев!
На глазах горожан подхваченные толпой старейшины, священники и книжники, с трудом выбираясь из людской сутолоки, удалялись пораженные, прикрывая лица плащами и говоря друг другу:
— Мы ничему не успеем помешать: весь мир идет за ним.
Но некоторые набрались храбрости и подошли к Иисусу со словами:
— Заставь умолкнуть хотя бы детей малых, которые славят тебя, яко Господа!
Христос же отвечал им:
— Разве вы никогда не читали у царя-пророка: «Из уст младенцев и грудных детей ты устроил хвалу?» Но если они умолкнут, то камни из стен возопиют вместо них!
Пока что толпа ввела Христа во храм; когда он остановился в притворе, все обступили его, умоляя:
— Говори, говори, учитель! Просвети нас, скажи, что следует думать о книжниках и фарисеях.
И Иисус, до того медливший нападать на своих врагов и даже защищаться от их наскоков, теперь ответил:
— Да, пробил час; кто имеет уши слышать, да слышит, кто имеет глаза видеть, да видит!
После чего, придав своему голосу особую мощь, что он так хорошо умел делать, переходя от ласки к угрозе или от угрозы к проклятию, Христос продолжил:
— Вы желаете знать, что думаю я о книжниках и фарисеях? Сейчас я скажу.
Простолюдины смолкли, и воцарилась тишина. Еще бы: пошла речь об их врагах.
— На Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи; итак, все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте; ибо они говорят и не делают, или же делают обратное тому, что говорят… Они связывают бремена тяжелые и неудобоносимые и возлагают на плечи людям, а сами не хотят и перстом двинуть их. Все же дела свои делают с тем, чтобы видели их люди. Так же любят они предвозлежания на пиршествах, и председания в синагогах, и приветствия в народных собраниях, и чтобы люди звали их: «Учитель! Учитель!»
