Морин тоже ни на грош не верила голосу, но решила, что пойдет за людьми с Материнского мира всюду и доверится их разумению. Если они собрались исследовать кишки огромного мертвого вулкана, в которых живут непонятные существа — возможно, «люди», — значит, так тому и быть. К тому же, успокаивала себя Морин, Дромос оказался странным миром, очень холодным и полным загадок, но и Нуминос никогда не был райским уголком. Видала она трудности и раньше, знала, что придется с ними еще столкнуться и сейчас и потом, пока они не попадут в Элизию, про которую рассказывал ее суженый и которую он так жадно искал. А ведь, напомнила она себе, непонятно, найдут они эту Элизию или нет — ведь де Мариньи говорил, что на пути будут разные опасности, и пытался намекнуть, что эти опасности могут быть непреодолимы. Она тогда считала себя храброй и лишь отмахнулась, а ведь вот она — опасность.
Их мрачные думы прервал Силберхатт.
— Анри, — сказал он, — если ледяные жрецы разговаривают с нами телепатически, то, значит, мы, я, по крайней мере, можем общаться с ними точно так же, так что сбавь пока скорость. Я понимаю, что нам не стоит долго торчать на поверхности, да и вообще на Дромосе, и что надо как можно быстрее найти Часы Времени, но я хотел бы узнать больше о том, куда мы летим и во что мы ввязались. Так что дай мне время что-нибудь разузнать или хотя бы задать этим жрецам пару вопросов.
И он снова замолчал.
Де Мариньи понял, что его друг сейчас пытается телепатически засечь местоположение загадочных ледяных жрецов, и снизил скорость настолько, что плащ с пассажирами спускался теперь едва заметно. Затаив дыхание, он ждал, когда Вождь заговорит. Тем временем Силберхатт почти сразу же уловил шестым чувством нечто в синем сумраке жерла мертвого вулкана. Сперва перед его мысленным взором что-то мелькнуло, потом он уловил присутствие наблюдателя, нет — наблюдателей! Нечестивый совет мрачных разумов, смердящих злобой, как помойная яма!
На какую-то долю секунды он сумел застать ледяных жрецов — кем или чем бы они ни были — врасплох, и этого времени ему хватило, чтобы понять их план. Как Вождь и опасался, они хотели поймать путешественников и запереть их в своем подземном логове! Но не только это успел прочесть Вождь в их разумах — он узнал еще и как именно они собрались это сделать.
Все это Силберхатт понял из одного лишь краткого мысленного контакта, но узнал он и еще кое-что: если даже когда-то давным-давно в легендарной Тхим’хдре ледяные жрецы и были людьми, то сейчас они ими уже не были! Ни в одном человеке ни одной расы никогда не было столько ядовитой злобы, сравнимой разве что с древней злобой самих БКК.
И это было все, что ему позволили узнать — ледяные жрецы тоже почуяли его присутствие и сразу затаились, закрыв от него свои мысли и заблокировав всю его телепатическую мощь, как будто ее и вовсе не было. В следующую секунду Вождь молча выругал себя за беспечность, покрепче вцепился в упряжь и поднял голову к де Мариньи и Морин, что висели под плащом, как под балдахином.
— Летим отсюда, Анри! — закричал он. — Быстрее вверх, пока не поздно!
Но очень скоро он понял, что уже поздно. Де Мариньи лихорадочно перебирал шипы, управляющие полетом его чудесного одеяния, но все это было бесполезно — далеко внизу как будто лопасти гигантского вентилятора пришли в движение и начали быстро и жадно сосать воздух внутрь сужающегося жерла потухшего вулкана. Летающий плащ, и без того перегруженный, не мог справиться с таким ветром.
Какое-то время де Мариньи пытался бороться со все ускоряющимся потоком воздуха, но когда плащ стало болтать настолько сильно, что появилась реальная опасность быть размазанными о высокие ледяные ступени, ему пришлось найти центр воздушной воронки, где было чуть поспокойнее. Вскоре пришлось забыть о всяких попытках вырваться, и де Мариньи полностью сосредоточился на том, чтобы хоть как-то выровнять полет плаща вниз — навстречу неведомой судьбе.
Они летели все ниже и ниже по нисходящей спирали, беспомощные, как муравьи на листочке, пойманные ураганом, и даже невидимые помощники Армандры ничего не могли тут сделать…
С каждой минутой ветер набирал силу, ноги Морин уже два раза соскальзывали с талии де Мариньи. Всякий раз он бросал управление и прижимал девушку к себе, скрипя зубами от бессильного гнева, но скрежета его зубов не было слышно за воем ветра, тащившего их все быстрее и быстрее в кошмарные лабиринты льда и камня.
Силберхатт в это время тоже не сидел без дела — он успел отстегнуть часть упряжи и теперь изо всех сил держался за оставшиеся ремни, чтобы не сдуло. Он задумал в ближайшем времени отцепиться совсем — но только тогда, когда сам сочтет нужным, не раньше. Вождь хотел явиться к ледяным жрецам сам, своим ходом, а не чтоб его притащили, как рыбу на крючке.
