«Вы почти правы, — сразу же ответил Ктханид. — За одним «но»: они еще не «на свободе», как вы выразились. Еще нет. Но их время очень близко: скоро они обретут силы для того, чтобы освободиться, как раз сейчас созвездия собираются в определенную картину, какой никогда прежде не бывало и не должно было сложиться. Азатот, известный в вашем мире как сила ядерного деления, оказался предателем. Бездумный атомный хаос, тот беспорядок, из которого мы все родились, это сила самой Природы, с которой нельзя не считаться. Вдали отсюда, в необъятных пространствах, облака газа собираются в сгустки, и Азатот поджигает их, создавая солнца; рождающиеся звезды дополняют тот рисунок, который, единственный из всего сущего, дошел до нас неизменным с времени, предшествовавшего всем прочим временам. И, да, это будет означать, что для Ктулху и тех, кого вы называете Великими Древними, звезды наконец-то, после прошествия бесчисленных эпох, сходятся в нужном положении. Смотрите!»
Щупальца, окаймлявшие лицо подобно громадной бороде и шевелюре, протянулись к большому стеклянному шару, лежавшему на ониксовом постаменте между собеседниками, магическому кристаллу, матовая поверхность которого вдруг запестрела, сделалась похожей на поверхность спокойного озера, над которым проплывают густые облака. Ктханид показывал Кроу нечто, происходящее где-то вдали. Землянин уставился на кристалл, и молочно-белые облака стали расходиться, и его взору открылся вид на место, которое можно было бы назвать священным: Долина снов у подножия Пурпурных гор на далеком юге Элизии. Тиания однажды привезла Кроу туда, в это мистическое место. Да, мистическое, ибо там в стену королевского базальта вмурована Тысяча Запечатанных Дверей, за которыми уже пять тысяч лет пребывают в глубокой спячке н’хлатхи, стоногие создания, сон которых нельзя нарушать еще столько же времени. Эти двери — каждая диаметром в тридцать футов и запечатана полосами белого металла, неподвластного никакой коррозии, даже под действием крепчайших кислот — расположены в скале спиралью, очень похожей на спиральный рисунок туманности Андромеды.
«Это и есть спиральная туманность Андромеды! — прозвучал в мозгу Кроу ответ Ктханида на его невысказанный вопрос. — Каждый портал соответствует одной из ярчайших звезд этого могучего скопления. А теперь позвольте показать вам кое-что еще…» — И Ктханид снова потянулся к шару своими лицевыми щупальцами.
Теперь и Кроу увидел, как аккуратно и точно на расположение дверей, за которыми с незапамятных времен пребывают в сне н’хлатхи, накладывается галактика Андромеды и ее самые заметные звезды.
«А теперь смотрите, — Ктханид указал Кроу, куда именно, — вот три двери, которым не соответствует ни одна звезда, но как раз сейчас в одном из этих мест стремительно сгущается всякий космический мусор, а в других вот-вот возродятся древние, давно потухшие солнца. Гравитация стягивает массу… и уже скоро неуправляемая первичная сила ядерного взаимодействия сделает все остальное. Ах! Смотрите!»
Пока Ктханид заканчивал свою фразу, посреди круглой панели одной из огромных базальтовых дверей вспыхнула еще одна звезда — новорожденная, ослепительно яркая. И незаполненными остались только два места…
Ктханид отвернул огромную голову от кристалла — и поверхность шара сразу же вновь затянули мутные молочно-белые облака.
«Ну вот, вы видите своими собственными глазами, — сказал Старший Бог, — насколько у нас мало времени».
