Исчадие ветров полностью

Едва я успел покинуть их и побежать по винтовой лестнице наверх, как почувствовал ментальное присутствие Армандры и открыл ей сознание.

«Хэнк, что происходит?» — спросила она.

«В пещеры плато проникли волчьи воины, сколько — не знаю. Резервные отряды и стражники охотятся за ними, но, Армандра, тебе может грозить опасность. Нортан хочет вернуть тебя Итакве и заодно прихватить и Трейси. Трейси сейчас вроде бы ничего не угрожает, а как дела у тебя?»

«Поблизости, на расстоянии окрика, восемь стражников и Касна’чи с Госан-ха. Они поклялись защищать меня, не жалея жизни».

«Должно быть десять», — удивился я.

«Двоих, вместе с медведями, я отослала в гавани снежных кораблей на помощь Кота’не, мужчине Унтавы».

«Отлично, — сказал я. — Мне кажется, Армандра, что ты унаследовала от матери куда больше, чем сама думаешь. Как бы там ни было, я бегу к тебе. Командование я поручил Чарли Такомаху, он справится с этим куда лучше, чем я. Мне же сейчас нужно попытаться угадать, какие козыри припасли в рукаве Нортан и Итаква».

Но тут же мне пришла в голову и другая мысль: у Плато ведь тоже есть свои козыри. На данный момент волчьи воины должны отчаянно и бесплодно штурмовать плато с фронта. Оставалось надеяться, что те дыры, которые они успели отыскать в нашей обороне, уже заделали. Если все пойдет, как мы рассчитывали, Чарли Такомах вскоре отдаст приказ лить на головы осаждающих горящую нефть. Запасы самородной нефти, имеющиеся на плато, обеспечили нас оборонительным оружием потрясающей мощи.

Армандра уловила мою мысль.

«Да, я выходила на балкон. Подножие плато окружено морем огня. Дети Ветров гибнут сотнями. — В ее мысленном голосе не угадывалось и намека на радость по этому поводу. Пусть ее гнев представлял собой нечто совершенно чуждое, но сострадание и душевная теплота у нее оставались поистине человеческими.

«Возвращайся на балкон, — сказал я. — Я подойду к тебе туда. Хочу сам посмотреть, как идут дела».

«Пока что у нас, кажется, все благополучно. Но война… война ужасна. Меня радует только одна мысль — о том, что чувствует сейчас отец. Он, наверно, вне себя от ярости! Ну, я пошла на балкон. Хэнк!»

«Что?»

«Будь осторожен».

Преодолев уже две трети пути, я услышал позади звук погони. Остановившись, я замер, стараясь перевести дыхание и одновременно прислушиваясь и вглядываясь в коридор, освещенный множеством мигающих факелов. Очень скоро стало ясно, что звуки бегущих ног приближаются. И еще через несколько секунд из зева одного из горизонтальных ходов выскочили трое волчьих воинов и огромный волк между ними.

Они сразу увидели меня, отскочили от зверя — так блохи могли бы посыпаться с шелудивого пса, — и один из них что-то приказал волку. Зверюга тут же ринулась на меня, разинув огромную пасть. Я прихватил с собой копье, но времени, чтобы бросить его, уже не оставалось. Так что я отступил и, найдя на неровном полу упор для древка, выставил копье навстречу взвившемуся в воздух волку. Огромный зверь с разгону налетел на острие, при этом сбив меня с ног и вывернув из рук оружие.

Волк с воем бился в агонии на полу, а трое воинов, немного отставших от зверя, кинулись ко мне. Я был безоружен, и мне осталось только кинуться наутек по ведущим вверх ступенькам. На ходу я успел извернуться и со всей силы пнуть в лицо самого прыткого из преследователей. Он с криком полетел кубарем с лестницы и почти вертикально воткнулся головой в каменный пол.

Я рванулся дальше, но другой воин сумел схватить меня за ногу. Я потерял равновесие и рухнул на спину между ним и его спутником, но ухитрился все же схватить его за запястье и вывернуть руку, в которой он держал томагавк. При этом я заметил, что его напарник не сделал даже попытки помочь своему товарищу.