Нераскрытое похищение и тройное убийство, потрясшие академию Эллингема в 1936 году, не давали покоя Стиви Белл много лет. Именно желание разгадать этот жуткий случай из прошлого заставило Стиви поступить в академию. Но затем в стенах школы был убит ее одноклассник, и встревоженные родители забрали дочь домой. Стиви готова на все, чтобы вернуться в академию, вновь встретиться со своими друзьями и раскрыть «дело Эллингэма». Даже если для этого придется заключить сделку с ненавистным ей политиком Эдвардом Кингом – отцом парня, с которым Стиви встречалась в академии. И который разбил ей сердце. Чем ближе Стиви подбирается к разгадке тайн прошлого и настоящего, тем запутаннее и опаснее становится ее расследование. Но разве это остановит девушку, одержимую «делом Эллингэма»?
* * *
– Дотти кто-нибудь видел? – спросила мисс Нельсон, старшая воспитательница «Минервы», и оглядела всех в ожидании ответа на свой вопрос.
Хотя уже наступила весна, в горах все еще было холодно, поэтому обитатели коттеджа расположились в общей гостиной, поближе к камину.
– Может, она пошла к медсестре? – предположила Герти ван Куворден. – Надеюсь, с ее
Герти ван Куворден, вероятно, была самой богатой студенткой Эллингэмской школы; в ее генеалогическом древе присутствовали двое Асторов и один Рузвельт – факт, который она упоминала в разговоре каждый раз, когда для этого представлялась малейшая возможность.
– Гертруда, – с укором в голосе произнесла мисс Нельсон.
– Нет,
К
– Вот и не относись, – сказала мисс Нельсон.
– Нет, я понимаю, она, конечно,
Не то слово. Дотти Эпштейн заткнет за пояс среднестатистического профессора.
– …Но это ужасно. Я лишь
– Гертруда, прекрати, – устало молвила мисс Нельсон.
Герти презрительно отвернула нос и переключила внимание на номер журнала «Фотоплей», который как раз читала.
Фрэнсис Жозефина Крейн, вторая богатейшая студентка Эллингэмской академии, сидевшая у камина с противоположной стороны, подняла глаза. Устроив себе гнездышко из лежащего на коленях пледа из шиншиллы, она без конца заглядывала то в учебник по химии, то в последний номер журнала «Настоящий сыщик», не забывая при этом наблюдать за происходящим.
Как и Герти, Фрэнсис приехала из Нью-Йорка. Она была шестнадцатилетней дочерью Луиса и Альбертины Крейн, владельцев «Муки Крейн» («Излюбленная в Америке! Чтобы выпечка не стала мученьем, покупай муку “Крейн”!»). Ее родители близко дружили с Альбертом Эллингэмом, поэтому, когда он открыл академию и ему понадобились новые ученики, Фрэнсис отправили в Вермонт на машине с личным шофером, сопроводив целым фургоном чемоданов, набитых всеми мыслимыми предметами роскоши. Здесь, в Вермонте, с его снежными буранами и комфортным соотношением между неприлично богатыми и заслуженно бедными, вопрос с Фрэнсис в той степени, в какой в этом были заинтересованы ее родители, был решен. Но самой девушке, мнения которой на сей счет никто не спросил, было не очень комфортно.
Фрэнсис, давно взявшая себе за правило разговаривать с прислугой, знала, что, если
Для такого рода вещей подходящий момент наступал всегда. Фрэнсис была достаточно богата и умна, чтобы ей наскучило обладание благами. Ей нравились тайны. Лишь тайны имели истинную цену.
– Так никто не видел Дотти? – повторила свой вопрос мисс Нельсон, бесцельно теребя пальцами серьгу с бриллиантами. – Надо, пожалуй, кого-нибудь позвать и попросить сходить в библиотеку. Скорее всего, она уединилась там и перестала обращать внимание на время.
Фрэнсис знала, что Дотти Эпштейн в библиотеке нет. За несколько часов до этого она видела, как та поспешно направлялась в лес. Дотти была созданием странным и эфемерным, неизменно старавшимся улизнуть куда-нибудь и почитать. Фрэнсис ничего не сказала, потому как не особо любила отвечать на вопросы и уважала право девочки прятаться, если ей так больше нравилось.
Наверху, в комнате мисс Нельсон, зазвонил телефон. Она поднялась, чтобы ответить. То ли из-за несносного тумана, то ли потому, что Дотти обычно так долго не задерживалась, но у Фрэнсис по какой-то причине возникло острое предчувствие, что что-то должно произойти. Она закрыла вложенный в книгу журнал и встала со стула.
– Эй, если ты идешь в свою комнату, дай мне твой плед, – сказала Герти, – мне что-то неохота идти за своим.
