Исчезающая лестница полностью

Внедорожник подъехал к какой-то закрытой зоне аэропорта, отгороженной сетчатым забором, и остановился у светящихся красных ворот с постом охраны. Водитель что-то показал, горящий красный шлагбаум поднялся, впустил их внутрь, и они подъехали к небольшому, отдельно стоящему зданию, внутри которого не было ни периметра безопасности, ни терминала, ни телескопического трапа. Затем вошли в пустую комнату, напоминающую вестибюль банка, и зашвырнули вещи в рентгеновский сканер, ожидавший там к их услугам вместе с оператором, который, казалось, не проявил никакого интереса к содержимому и лишь махнул рукой, показывая, что можно идти дальше. Они прошли мимо нескольких удобных кресел и стенда с газетами и глянцевыми журналами, которые можно было беспрепятственно взять с собой. Потом миновали череду автоматических дверей, опять вышли на улицу и зашагали к самолету.

За всю жизнь Стиви летала на самолете всего несколько раз, когда навещала бабушку с дедушкой во Флориде. Этот выглядел совсем не так, как те. Он был совсем крохотный. Мужчина в белой рубашке и капитанской фуражке махнул им рукой, предлагая подняться по четырем ступенькам, вделанным в крышку распахнутого люка. Дверь, если ее можно было так назвать, больше напоминала небольшой лаз для хоббитов. Чтобы скользнуть в нее, Стиви пришлось втянуть голову в плечи и прижать к груди рюкзак. Мир в салоне самолета лучился спокойными, кремово-белыми тонами. Сидений всего было шесть: два по ходу самолета и четыре, сгруппированных вместе по два, расположенных друг к другу лицом. Эдвард Кинг устроился в одном из них и предложил Стиви сесть напротив. Она расположилась по другую сторону небольшого прохода.

— Тебе понравится, — сказал он ей. — Если летишь на частном самолете, никогда не хочется возвращаться обратно. Наслаждайся, это интересно.

В салон вошел телохранитель, сел в одно из кресел по ходу движения, вытащил книгу и начал читать. Вслед за ним на борт поднялись капитан и второй пилот, один из них закрыл за собой дверь. По мнению Стиви, все было как-то… слишком просто. Просто небольшой люк, захлопнутый каким-то парнем. Он повернул рычажок, не более того. Пилоты нырнули в небольшую кабину, ничем не отгороженную и открытую всем взорам. Россыпь огоньков контрольных приборов ярко выделялась на фоне темного неба за передним стеклом. Вообще-то видеть кабину не полагается, и уж тем более не полагается к ней запросто подходить.

Один из пилотов откинулся назад и спросил:

— Что-нибудь нужно, босс?

— Тебе как, Стиви? — сказал Эдвард Кинг. — У нас есть газировка и снеки. Хочешь кока-колы? Есть поистине замечательные чипсы. Мне нравятся вот эти. Есть я их не могу, холестерин, но…

Стиви не отказалась бы от кока-колы и первосортных картофельных чипсов, которые он протянул ей в корзине, — высшего качества, крупно порезанных, выпускаемых ограниченными партиями на любой вкус, из тех, что стоят никак не меньше доллара. Но ей не хотелось больше ничего брать у Эдварда Кинга, следуя правилу Страны чудес: ничего не есть и не пить.

Видя, что Стиви не собирается угощаться эксклюзивными чипсами из его корзины, Эдвард Кинг пожал плечами и засунул их обратно за сиденье.

— Думаю, можно лететь, — сказал он.

Вот так. Ни объяснения правил безопасности, ни даже просьбы пристегнуть ремни. Крохотный самолетик двинулся вперед, вырулил на взлетно-посадочную полосу и стал набирать скорость. Питтсбург понесся мимо размытым пятном, а Эдвард Кинг учтиво восседал на своем кремово-белом кожаном троне и тыкал пальцами в телефон. В телефон. На борту воздушного судна.

Здесь правила не имели значения.

Когда самолет мягко оторвался от земли, Стиви почувствовала, что внутри у нее все сжалось от страха.

Один из пилотов отклонился назад и сказал:

— Нас немного потрясет. Из-за небольшого облачного покрова. Пройдет минут через десять или около того. То же самое может повториться еще раз, когда будем в Вермонте. Погодные условия там сложные, к тому же над горами можно пару раз попасть в воздушные ямы. Причин для беспокойства нет.

Маленькие самолетики всегда терпят крушение, разве нет? Крохотное воздушное суденышко несколько раз слегка подпрыгнуло в воздухе, и Стиви тут же поняла, насколько смешная вещь — жизнь. Вот сейчас она порхала на ветру рядом с худшим человеком, которого только можно было представить. Если бы самолет упал, вместе с ним упал бы и Эдвард Кинг. Она была к такому готова? Будь у нее выбор, захотела бы она, дабы он с грохотом рухнул на какое-нибудь поле, чтобы уничтожить Эдварда Кинга? У нее хватило бы решимости сверзиться с неба, чтобы спасти Америку? Мозг девушки выплевывал странные идеи.

— Зачем вам это? — спросила она.

Слышать свой голос в этом тихом, изящном самолете было необычно.

— Ты заговорила! Я рад. Думал, возможно, ты заболела. Может, все-таки выпьешь кока-колы?

— Зачем вам это? — повторила Стиви свой вопрос.

— Ты имеешь в виду: зачем мне возвращать тебя в Эллингэмскую академию на личном самолете?