Альберт Эллингэм еще раз просмотрел составленный документ. Макензи, конечно же, был прав. Выдвигая подобное предложение, он потенциально становился жертвой любого мыслимого мошенничества, какое только в состоянии предложить этот мир. Из-за десяти миллионов долларов к его двери протопчут дорожку величайшие аферисты планеты.
Но они же превратят весь мир в армию работающих на него частных детективов.
Это был риск, но к риску Альберт Эллингэм относился с симпатией. Он появился из ниоткуда и с превеликой радостью отправился бы обратно в никуда, если бы это означало вновь увидеть Элис.
Он сложил документы обратно в большую папку и сунул ее в ящичек стола.
Теперь ему предстояло заняться бланком «Вестерн Юнион». Надпись на нем он сделал этим же утром, только раньше. Загадка пришла ему в голову за несколько дней до этого, но до сегодняшнего дня он не мог доверить ее бумаге, потому как это означало посмотреть правде в глаза. Как давно он об этом узнал? Вероятно, когда впервые прочел ту книгу. Альберт несколько мгновений смотрел на загадку, сунул ее в карман и пододвинул к себе «Приключения Шерлока Холмса». Данный экземпляр был из школьной библиотеки, он нашел его в обсерватории, когда пришел туда в роковой вечер похищения. Поначалу даже не придал этому значения: той ночью произошло слишком много других событий. Книгу, конечно же, взял кто-то из его гостей — всем им любезно предлагалось пользоваться школьной библиотекой, чтобы в охотку почитать. Но потом, когда прошло время и мысли в голове прояснились, он навел по поводу этого томика справки и узнал, что никакие гости ее не брали. Ею практически безраздельно владела Долорес Эпштейн.
Вот как он пришел к пониманию того, что Долорес в тот день пришла в его скромное убежище почитать и принесла одну из самых любимых своих книг.
Сам Альберт Эллингэм вырос в одном из беднейших районов Нью-Йорка; наверное, именно поэтому ему так полюбилась малышка Долорес Эпштейн. Он с восьми лет продавал на улице газеты, собирая пятицентовики и пенни. Сколько холодных ночей ему довелось провести на пороге какого-нибудь дома. Порой он находил убежище в Публичной библиотеке Нью-Йорка и тогда читал про Шерлока Холмса — все без исключения рассказы о нем, запоминая многие строки наизусть.
Эллингэм открыл книгу и прочел фрагмент, нередко приходивший ему на ум. Это была строка из рассказа «Тайна Боскомской долины»: «Нет ничего более обманчивого, чем очевидный факт».
Действительно. Так оно и есть.
Храня книгу у себя в кабинете, он случайно обнаружил на одной из страниц подчеркнутое предложение. В самом начале, рассказ «Этюд в багровых тонах». После этого его мысли пришли в движение. Долорес Эпштейн, эта чудесная, блестящая девочка, думала до самого конца. Обладать таким умом, таким присутствием духа…
Наконец он потянулся к проволоке. Нужно будет прослушать ее еще раз — для полной уверенности. Он встал, пересек комнату, подошел к веренице шкафов с выдвижными ящиками и открыл один из них. Внутри оказался проволочный магнитофон «Вебстер-Чикаго». К аппарату прилагались наушники. Он поместил катушку с проволокой на шпиндель, надел наушники и включил воспроизведение.
Через несколько минут выключил аппарат и снял наушники. Все было в наличии, все идеально встало на свои места. А когда он добавил то, о чем поведала Марго Филдс…
Картина стала совершенно полной. Теперь пора.
Он нажал на столе кнопку звонка, которым вызывал Роберта Макензи. Тот явился через минуту с блокнотом в руке. По его виду Эллингэм понял, что он обратил внимание на отдернутые шторы.
— Я еду в яхт-клуб, — сказал он, — погода ясная и отличная. Попросил поехать со мной Марша. И он, и я можем позволить себе побыть немного на свежем воздухе — слишком уж долго мы торчали в темноте.
Альберта до глубины души тронуло выражение неподдельной радости на лице секретаря. Макензи о нем заботился — не исключено, что последний из всех.
— Прекрасная мысль, — сказал Макензи, — если хотите, я распоряжусь насчет корзинки для пикника.
Альберт Эллингэм покачал головой.
— Право, не стоит. Послушай, утром я составил загадку и хочу узнать, что ты о ней думаешь.
Он сам удивился своему поступку. Головоломка носила личный характер, но он всегда делился с Макензи всеми своими шарадами. Тем более что эта, пожалуй, заслуживала его внимания куда больше, чем остальные. Макензи схватил ее, явно в восторге оттого, что все входит в старое привычное русло.
— Где бы ты искал того, кого здесь нет? — прочел он. — Он всегда на лестнице, но не на ступени.
Альберт пристально вглядывался в секретаря. Интересно, он знает ответ? Может, он очевиден для всех?
— Думаю, это лучшая головоломка из всех, что я когда-либо сочинял, — сказал он, — моя Загадка Сфинкса. Тот, кто отгадает ее, проходит. Но вот тот, кто нет…
