– Мы знаем, что происходит там, в параллельном мире. Нам известно, что может навлечь на нас вмешательство твоего начальника. Нам известно, что ты задумала, и мы знаем, что затевает церковь.
– А кто говорит, что мы что-то затеваем? Я просто пытаюсь найти туалет.
– Кому какое дело до того, что кто-то говорит? – возразила Памела. – Вот послушай, что я тебе скажу. Где-то в этой галактике есть луна. В этой луне полно дырок, а внутри этих дырок – микробы. Жизнь. Ничтожная, но все-таки жизнь. И микробы не знают, что мы существуем. Они ничего не знают, потому что они несложные. Они поглощают молекулы воды и других микробов, а потом они выделяют молекулы воздуха и делятся на другие микробы. Они все это проделывают, не зная зачем, не зная, что мы здесь в одной с ними галактике, и даже не зная того, что они там находятся. Они даже о себе ничего не знают.
– А какое это имеет отношение к чему-либо?
Памела улыбнулась.
– Если выяснишь, дай мне знать. – Она подмигнула и щелкнула пальцами стоявшим за ее спиной офицерам.
Наручники оказались холодными и сухими.
– Что вы знаете, Памела? – крикнула Ниланджана, когда Тайная полиция потащила ее к выходу, а оттуда к патрульной машине.
Дверь полицейской машины захлопнулась. Памела со спокойным лицом неподвижно стояла на пороге.
– Что вы знаете о параллельном мире? – Но слова Ниланджаны разбились о звуконепроницаемое стекло, когда офицеры увозили ее прочь.
Чарли Баир вышел из здания муниципалитета, прижимая к груди Призрачную лицензию. Он очень переживал, сможет ли ее получить. Когда он пытался уснуть, ему сдавливало грудь. А потом он волновался, не инфаркт ли у него, и от волнений грудь сжимало еще сильнее. Эти повторявшиеся действия приводили его в ужас, что он умрет, так и не обретя способности стать призраком, и все его труды по записыванию отличных идей для привидений пойдут прахом. Теперь, получив лицензию, он шагал на работу – он служил начальником дневной смены в расположенном в центре города супермаркете «Ральфс». Он опаздывал, потому что ждать в архиве пришлось гораздо дольше, чем он рассчитывал. Но кому есть дело до чего-то незначительного, вроде рабочего дня, когда он обретает нечто значительное, вроде лицензии? Перед ним с шипением открылась дверь, и он вошел в мир фильтрованного воздуха, пирамид, апельсинов и начальства, которое едва его не уволило. Этот мир, в отличие от него, был преходящим. Следующие два дня он проведет в волнующей эйфории, пока не раскалится пол, не разверзнется земля и в молочном отделе не появится одна из загадочных ям, поглотившая целый ящик молока без лактозы вместе с Чарли, который, глядя на повисшее над ним в свободном полете созвездие из молочных пакетов, подумает: «По крайней мере, сейчас я стану призраком». Но он окажется в корне неправ.
Дэррил смотрел на лису с ее зубастой улыбкой. Остальные лисы растянулись вокруг нее. Это был его любимый витраж в церкви. «Общность». Он говорил ему все.
Дэррил улыбнулся лисе, растягивая губы и показывая столько зубов, сколько возможно. Улыбка была важной частью веры и поклонения, поэтому учителя в церковной школе раз в неделю проводили пошаговый ритуал – это был веселый способ начать занятия.
– Шаг первый: растяните губы, – говорила мисс Френч, его учительница в церковной школе.
– Шаг второй: лицевыми мышцами оттяните назад уголки рта, – нараспев выводили они. – Шаг третий: покажите столько зубов, сколько возможно. Шаг четвертый: вытаращите глаза.
– И это… – заканчивала она.
– …значит счастье! – хором кричали все, показывая друг другу зубы и чувствуя себя счастливыми так безыскусно, как могут только дети, в то время как взрослые тратят годы и бо́льшую часть денег, только чтобы вернуть эти мгновения.
И вот, уже став взрослым, он показал зубы витражу и почувствовал себя вроде бы счастливым, но затейливо, по-взрослому. Он думал о многом, переживал и – да поможет ему Улыбающийся Бог! – даже сомневался. Поэтому он вернулся к образу общности и улыбнулся ему, чтобы попытаться успокоить то, что творилось у него внутри.
– Привет, Дэррил, – раздался голос сзади. У него за спиной стоял Гордон, показывая зубы и оттянув назад уголки рта, чтобы продемонстрировать, насколько он счастлив говорить с Дэррилом. – Тебя хочет видеть пастор Мунн.
Все умиротворение от созерцания «Общности» слетело с Дэррила. У пастора Мунн редко бывало время для разговоров с отдельными членами сообщества. Для этого существовали Гордон и младшие пасторы. Приглашение на беседу к Мунн означало… Ну, Дэррил никогда не слышал, чтобы это случалось раньше. Кроме взаимного помахивания кулаками и произнесения слов «Верьте в Улыбающегося Бога» после служб он никогда раньше с ней не говорил.
Он скрыл волнение, показав еще больше зубов.
– Разумеется, – ответил он. – Веди.
