Карсон не мог утверждать, что все эти угрозы Чирли производили на людей впечатление. Но то, что она делала, было лучше, чем если бы она просто сидела у него и вместе с ним ждала бы звонка от людей, которые не только думали, что Шеннон мертва, но и были убеждены, что ее прикончил муж.
Чирли некоторое время вела машину молча, а потом спросила:
– У вас есть поручители, Джеймс?
– Как это?
– Наличность в банке, ценности, акции?
Он мысленно произвел инвентаризацию своего состояния.
– Около двадцати тысяч в банке и, может, около десяти тысяч сбережений дома. Почему вы об этом спрашиваете?
– Я только подумала, зачем эти двое увезли с собой Шеннон. Может, они считают себя настолько ловкими, что рассчитывают на безнаказанность и барыш?
– Вы хотите сказать, что они надеются получить с меня хороший выкуп?
– Да. А вы станете платить?
– Конечно. Все, что угодно, все, что у меня есть, только бы освободить Шеннон. Но мне это представляется невозможным. Вы считаете, что они пойдут на такой риск из-за той малости, что я смогу им выдать?
– Тридцать тысяч долларов? Это малость? Послушайте меня, голубчик, любой из этих типов, которых мы с вами видели в коробках, перережет вам глотку и за две тысячи. Но это лишь мое предположение и больше ничего, поймите это. Правда, оно стоит того, чтобы его заранее обдумать.
– Совершенно верно, – согласился Карсон. – Но я убежден, что они не пойдут на такой риск. Напасть на человека в надежде получить от него выкуп – это слишком отчаянный поступок.
– Насилие тоже, – сухо проронила Чирли.
Она припарковала машину перед кабаре, над дверью которого висела большая неоновая вывеска: "Саргассово море". Под вывеской были прибиты традиционные фотографии полуобнаженных девиц, а небольшая афиша объявляла:
"ИСКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ СПЕКТАКЛЬ КАФЕ-КОНЦЕРТА, НАЧИНАЯ С 21 ЧАСА".
Ливрейный швейцар знал Чирли. Казалось, все знали Чирли. Клиентура тесной толпой окружила стойку, сделанную в виде лошадиной подковы. Кабаре было декорировано принадлежностями для ловли рыбы, развешанными по стенам, поплавками из цветного стекла и макетом корабля над кассой.
Когда Чирли и Карсон вошли в зал, он был погружен в темноту, а прожектор освещал упражнения упитанной девицы, одетой в два розовых бутона и в кружевное бикини. Упражнения производились под оркестр. Чирли сразу же отвоевала у бара два табурета.
– Один двойной виски для моего друга, – обратилась она к бармену. – И ничего для меня, Сэм, я веду машину.
Бармен был рад ее встретить.
– Давненько я вас не видел, Чирли, – улыбаясь, произнес китаец, обслуживая Карсона.
– Я представляю вам своего зятя, Джеймса Карсона. Джеймс, представляю тебе Сэма Ли.
Бармен поспешил пожать руку Карсону и произнес:
– Зять Чирли – мой друг. Вот возьмите, теперь моя очередь, – он протянул Карсону стакан.
Карсон поблагодарил его за выпивку, в которой он не нуждался, но которую пришлось принять, чтобы не обижать Сэма.
Бармен собрался поставить на место бутылку, как вдруг неожиданно обернулся.
– Джеймс Карсон! – воскликнул он. – Вы не тот мужчина, жену которого...
– Именно тот, – оборвала его Чирли. – И его жена является моей сестрой.
И она повторила бармену описание грабителей, что она уже проделывала в предыдущих шести барах.
– Вы можете на меня рассчитывать, Чирли, – пообещал китаец, склонив голову. – А если я что-нибудь узнаю, где я смогу вас застать?
– Позвоните по телефону Джеймсу, так будет лучше. Я задолжала за две недели за квартиру, и вампир, который управляет домом, может заставить меня ночевать на улице. Какой номер вашего телефона, Джеймс?
Карсон сообщил номер телефона, и бармен тут же записал его на полях своей регистрационной книги. Взяв один из банковских билетов, лежащих перед Карсоном, Чирли протянула его через прилавок.
– Это последний бар, который я знаю, – заявила она. – Или, во всяком случае, последний, где меня знают. Думаю, что нам лучше посидеть здесь сегодня вечером. Теперь и я желаю угоститься стаканом винца за счет зятя.
– Почему бы и нет? – не возражал Карсон.
Рыжая упитанная девица закончила свой номер под бурные аплодисменты зала, и ее место немедленно заняла другая – худенькая и темная.
– У нее талант, – проговорила Чирли, посмотрев несколько минут на выступление. – И она отлично сложена.
– Поддерживаю ваше мнение, – согласился Карсон.
Девица на эстраде уже разделась до дозволенного предела, установленного законом. Ее костюм составляли три кружевные бабочки, порхающие вокруг плоти во время быстрых ритмичных движений.
– Лично я предпочитаю закрывать эти места, – продолжала Чирли, подавая знак бармену вновь наполнить ее стакан. – Но в моем деле это не имеет значения. У меня нет необходимости вертеть ягодицами, чтобы зарабатывать свои бабки. Я пою.
Карсон подыскивал подходящее замечание, но ничего путного не придумал. Чирли залпом осушила свой стакан и резко поставила его на стойку.
– Большущей шишкой, – бросила она, – вот чем я мечтаю быть. Чем-то вроде Дины Порс, если вы ее знаете, или Пегги Дю. Но я никогда дальше этого не продвинусь, – с горечью добавила она, указывая на эстраду.
– Вы еще молоды.
