Дневник Элис ТилЯ инстинктивно понимаю, как это должно быть. Предполагается, что я должна смириться с его неопытностью, неуклюжестью, неспособностью справиться с моим телом. Никто не объяснил ему, как это делается, так что он не виноват. Няне объяснила – я бы не посмела. Почему мне хватает мужества лечь голой рядом с ним, касаться его и позволять ему трогать меня, но при этом ни слова не сказать, когда он чересчур поспешен, слишком груб или все делает не так? Потому что я скорее умру, чем поговорю с ним насчет этого? А вдруг он сочтет меня помешанной на сексе шлюхой, жаждущей только одного – чтобы он меня удовлетворял? Неужели женщины с рождения пассивны в подобных вещах, чтобы мужчина мог притворяться, будто знает, что делает, хотя яснее ясного, что не знает, и мне придется покорно это терпеть? Похоже, что так.
Иногда я закрываю глаза, и мой внутренний голос говорит ему: «Так ты ничего не добьешься». Но я даже не пытаюсь его остановить. Вместо этого просто позволяю возиться там, внизу, а он словно пытается что-то починить. Потом приходится симулировать мини-оргазм, заверять, как все было здорово, и помочь достичь того, чего он хочет, перед тем как мы наконец уймемся и он уйдет домой. Почти то же самое было с Тони, и я все время тревожилась, что дело во мне. Я что-то делаю не так. Не так чувствую, иду на поводу у своего беспокойства, и оно мешает мне наслаждаться тем, что другие девушки получают с легкостью, если, конечно, им верить. Но кто захочет признаться, что они вовсе не наслаждаются этим со своими парнями? Уж конечно, не я. Я бы чувствовала себя полной неудачницей. Но ведь я точно не одна такая!
Вряд ли со мной что-то не так в физическом смысле. Потом, я почти всегда могу удовлетворить себя. Должно быть, когда я с ним, причина кроется у меня в голове. Значит, это моя вина? Беда в том, что, когда я позже довожу себя до оргазма, думаю я вовсе не о нем.
<p>11</p>Что ж, с другой стороны, он справился со всем, ни разу не выругавшись. В остальном же трудно было найти что-то позитивное в пресс-конференции, и Блэк, скорее всего, не стал бы смотреть ее в вечерних новостях. Он отлично представлял, каким скованным и неловким казался окружающим и как легко вживался в роль бесстрастного полицейского офицера, которому приходится казенным языком описывать дело об убийстве или пропаже человека. Но главное, что он сумел донести до окружающих важнейшую мысль: «Элис Тил пропала. Я веду расследование. Пожалуйста, помогите нам ее найти».
– Ну как все прошло? – спросила Бэт, входя в комнату.
Блэк нахмурился:
– Я выжил.
Поняв, что больше ничего не услышит, Бэт сообщила:
– Я говорила с Крисом Маллери.
Блэк схватил куртку:
– Расскажете по пути?
– По пути куда?
– Я хочу пройти там, где шла Элис в день исчезновения.
Они остановились на большой пустой парковке, вышли из машины Блэка и оглядели школьное здание – трехэтажное несимметричное строение времен шестидесятых; около трети его покрывали леса до самой крыши, по которым днем ходили рабочие, ремонтировавшие ветхий фасад.
