– Никто не может запретить нам видеться время от времени, – сказал он, отстраняясь, как будто они только что закончили разговор. Он обхватил ее лицо ладонями, заглядывая в глаза. – Никто не может помешать нам… посидеть и поболтать в пабе… Никто не может помешать нам быть друзьями, правда?
– Правда, – согласилась Френсис. – Оуэн… – Она улыбнулась, коснувшись его щеки. – Все в порядке, любовь моя. Все в порядке.
– Нет. Мне этого не вынести.
– Все будет хорошо, правда. Я подожду. Я буду ждать.
– Не надо… я имею в виду… – Он покачал головой.
– Я знаю. Я все знаю. Тебе не нужно ничего говорить и не нужно беспокоиться обо мне. Ни о чем не нужно беспокоиться. Все будет хорошо.
– Обещай мне, – сказал он, снова обнимая ее, и в его голосе звучала мольба.
– Обещаю, – сказала Френсис.
– Я подвел тебя, я знаю, что подвел. Все эти годы тебе приходилось… нести все это в одиночку. Обвиняя себя, страшась рассказать правду. Я подвел тебя.
– Нет, это не так.
Они долго стояли обнявшись, как зачарованные, далекие от всего мира, пока Оуэн не успокоился; и Френсис стало ясно, что Пэм права: она
На следующее утро, услышав робкий стук, Френсис открыла дверь и замерла от неожиданности.
– Господи, – прошептала она, затем опустилась на колени и протянула руки.
Дэви отпустил руку Норы и шагнул в объятия Френсис.
– Дэви! – воскликнула она. – О, я так рада тебя видеть!
Она уже и забыла, какой он маленький, какой худой. Это было все равно что обнимать птенца или изголодавшегося котенка. Пахло от него по-новому, и Френсис догадалась, что он помыт и в новой одежде. Он не ответил на ее объятия, но она этого и не ожидала. Она рассмеялась, рассматривая его, проводя ладонями по его рукам и приглаживая волосы, взъерошенные ее объятиями.
– Господи, Дэви, ну и приключение у тебя было, правда? – сказала она, и Дэви торжественно кивнул.
Френсис сморгнула слезы и утерла мокрый нос тыльной стороной запястья.
Когда она встала, Дэви продолжал держать ее за руку. Нора улыбалась, несмотря на печаль в глазах.
– Ну вот, – сказала она, – я подумала, ты будешь рада его видеть.
– О, я… Большое вам спасибо! Но разве Кэрис не рассердится?
– Она уехала погостить к своей кузине в Суонси. – Нора помолчала. – Я не знаю, как надолго. Может, навсегда.
Она беспомощно пожала плечами.
– Она оставила Фреда и Дэви на мое попечение. Ну, Фреда это не беспокоит – он и сам может о себе позаботиться.
Нора перевела дыхание.
– Понимаешь, она не смогла смириться с тем, что все мы узнали… О Клайве и о том, что он сделал.
– Я понимаю.
– Возможно, ей просто нужно какое-то время пожить в новом месте, прийти в себя, а потом она вернется – хотя бы ради своих мальчиков. Не знаю, – вздохнула Нора.
И Френсис опять задалась вопросом: о чем было известно Кэрис и на что она намеренно закрывала глаза? Превратилась ли ее любовь к Клайву в ненависть, или же гнев и ненависть были направлены исключительно на нее саму? Одурманивать себя джином, вероятно, было для нее единственным облегчением.
– Вы когда-нибудь… Вы никогда ничего не подозревали? Я имею в виду Клайва? – спросила Френсис.
– Нет! Никогда. Я думала… Вернее, я знала, что у них с Кэрис что-то неладно, и это продолжалось все эти годы. Ни один мужчина не станет проводить столько времени вдали от дома, если все хорошо. Я полагала, что это из-за того, что она пьет… Просто в голове не укладывается…
Нора замолчала.
– Когда я думаю о нем и моей Винни… я не могу в это поверить, – сказала она, запинаясь. – Это невыносимая мука! О, почему ты ничего не сказала, Френсис? – Лицо Норы скривилось, и на глазах выступили слезы.
– Я не смогла, – тихо произнесла Френсис. – Я хотела это сделать, но не смогла.
– Знаешь, несмотря на все эти слезы, клянусь, Кэрис почувствовала облегчение, когда он умер. Клянусь, так оно и было.
Френсис кивнула и на мгновение сжала руку Норы.
– Может, вы зайдете ненадолго? Выпить чашечку чая? – предложила Френсис.
– Нет. Не сегодня. Благодарю, но мне пора идти.
– Я очень огорчилась, узнав о Билле, – с чувством сказала Френсис; она не хотела, чтобы Нора так скоро ушла и увела Дэви.
Нора кивнула:
