– Чтобы переложить вину на Иоганнеса!
– А кто еще знал, что он там прячется?
– Никто, – сказала Френсис и осеклась, сообразив, куда клонит сержант. – Ну, насколько мне известно, никто. Мы никому не говорили – мы поклялись друг другу и ему тоже. Или… она могла умереть и там. Возможно, она туда отправилась. А может, хотела там спрятаться, если ее кто-то преследовал.
– Скажите, а могли быть причины, по которым кто-то из членов ее семьи захотел бы убить ее?
– Захотел? – холодно переспросила Френсис. – Кто может захотеть убить ребенка? Никто не хотел. Дети погибают из-за недосмотра, в результате несчастных случаев или потому, что… им известно что-то такое, о чем не следует знать…
Френсис подняла голову и встретилась с внимательным взглядом сержанта.
– Спросите здесь любого, что это за семья – Хьюзы. Билл Хьюз – ее отец и ее сестра – Кэрис.
– Френсис, это нехорошо, – не выдержала Пэм.
– Но это же правда!
Возникла пауза, во время которой стало слышно, как из крана капает вода, барабаня о раковину. Пес заворчал в ногах у Пэм. Каммингс, отложив карандаш, посмотрела Френсис прямо в глаза.
– Вин была таким хрупким созданием, – тихо заговорила Френсис. – Тогда, в детстве, я этого не замечала из-за ее сильного характера… из-за ее стойкости. Она никогда не падала духом. Но для своих лет она была очень маленькой и очень худой. Просто крохой. Чтобы убить ее, много сил не потребовалось бы. Даже ребенок бы справился.
– Это вы к чему? – строго спросила Каммингс.
– К чему? Да ни к чему… просто хочу сказать, что Вин на самом деле была совершенно беззащитной, – ответила Френсис под пристальным взглядом Каммингс.
Сержант заглянула в свои записи и, слегка нахмурившись, продолжила:
– Вы предположили, что детей иногда убивают, чтобы они не могли о чем-то рассказать. О чем именно?
– Вы же детектив, – парировала Френсис. – Вам лучше знать, вы сталкиваетесь с этим каждый день.
– На самом деле я не так долго служу в полиции, – сказала Каммингс, заметно покраснев. – Я еще… мне не приходилось иметь дело с убийством.
– А я живу с этим практически всю свою жизнь.
– Ну, – сказала Каммингс, убирая блокнот в карман пиджака, – негусто пока. Я… Мы еще побеседуем, возможно. И не следует обвинять ее семью, не имея на то доказательств и отталкиваясь лишь от того факта, что они бедны.
– Их бедность здесь совсем ни при чем!
– Вы же сами говорили, что это за семья, какие они…
– Я имела в виду совсем другое. Пьянство и… насилие.
– В конце концов, много кто знал, где она живет. Но я буду иметь в виду то, что вы сказали об Эбнере. Я ознакомлюсь с материалами этого дела и просмотрю его показания. Если найду что-нибудь странное, то проинформирую вас. И вы в свою очередь, если что-нибудь вспомните… – Сержант многозначительно посмотрела на Френсис, и та покраснела. – Если вдруг вспомните что-то важное, то, возможно, захотите поделиться. Конфиденциально.
– Непременно, – твердо сказала Френсис.
Она уже решила, что ничего не будет говорить о Перси Клифтоне. Тем более что ничего определенного она сказать все равно не могла.
Как только Каммингс ушла, Пэм принялась убирать со стола, а Френсис уставилась в одну точку, погрузившись в свои мысли. Она вдруг осознала, что все сказанное ею о Вин – хрупкая, физически неразвитая для своих лет, слишком худая, – все это в равной степени относится и к Дэви. Убить его тоже не составило бы большого труда. Френсис снова ощутила бессилие и закрыла глаза, борясь с приступом душевной боли. Спустя какое-то время она обратила внимание на затянувшееся молчание Пэм и то, как рьяно та взялась за мытье посуды.
– Пэм, все в порядке?
– А что со мной может случиться, – резко ответила Пэм.
– Чайник разобьешь.
– Ну и черт с ним!
– Да что такое?
– Могла бы поговорить со мной!
Пэм повернулась к Френсис, воинственно уперев руки в бока.
– Мне-то могла рассказать!
– Что рассказать?
– Все, что только что поведала полиции! Что считаешь, будто Иоганнес Эбнер не убивал Вин, а сделал это кто-то из Хьюзов! Как ты вообще могла никому не рассказать об этом все эти годы? Как ты могла дружить с ними, если так думала?
– Так я… Я пыталась рассказать тебе вчера! И знаешь… Мы никогда не были друзьями – я и Хьюзы, это точно. Пэм, я же не знала… Раньше я не могла ничего рассказать… У меня просто не было возможности обсуждать это, и поэтому… вероятно, поэтому я ничего и не забыла… И только сейчас, когда ее нашли… место, где ее нашли, дало мне возможность понять, что это был не Иоганнес.
Искреннее отчаяние в голосе Френсис в какой-то момент смутило Пэм, но потом она скрестила руки на груди и скептически покачала головой.
– Это был он, Френсис, – сказала она. – Конечно ж, это он! Беглец – отчаявшийся человек! Ты сама это говорила. Он прятался в том месте, где была убита Вин… возможно, он решил, что она выдаст его каким-то образом. Ты же не знаешь, Френсис!
– Я знаю, Пэм. Знаю. Но есть еще… Еще что-то, чего я не помню. И я должна это вспомнить. – Френсис с горечью обхватила голову руками.
– Должна вспомнить? – спросила Пэм с искренним сочувствием.
– Да, я должна.
