Исчезновение полностью

– Да, моя семья живет там уже много-много лет – мои родители и моя младшая сестра Клара. Она не намного старше вас двоих, и у нее такие же волосы, как у Вин. Мой отец делает игрушки, продает их на рождественских базарах и посылает в городской магазин игрушек. Его мастерская находится за нашим домом, и там всегда пахнет деревом, краской и клеем.

Воспоминания о доме заставили Иоганнеса улыбнуться.

– Так вот почему ты так хорошо умеешь делать разные штуки? Это твой отец научил тебя?

– Да-да, он научил меня. Когда я вернусь домой, то снова буду работать с ним, и мы сделаем много новых игрушек… – Иоганнес часто заморгал и судорожно сглотнул. – Если он вернется, и если я вернусь…

– А как ты вернешься, Иоганнес? – спросила Френсис.

Во дворе Вин перестала рисовать, видно было, что она к чему-то внимательно прислушивается, не отрывая взгляда от земли. Из-за стены послышались мальчишеские голоса, смех Оуэна, а потом стук мяча прекратился, и голоса стали удаляться вниз по склону. Внезапная тишина принесла Френсис облегчение. Из зарослей плюща на кладбищенской ограде слышалось пение черного дрозда, жужжали мухи, светило солнце, а вдалеке пыхтел и грохотал поезд, направлявшийся на станцию «Грин-парк».

– Я не знаю, – сказал Иоганнес. – Однажды… однажды появится какой-то способ.

– Мы хотим тебе помочь, – сказала Вин, которой надоело играть одной.

– Вы уже помогаете, – возразил Иоганнес. – Сестрички, я благодарен вам за еду, которую вы приносите. И я… я сожалею о том, что произошло. Мне очень жаль, что я сказал… будто вы предали меня.

– Но как ты попал сюда? – спросила Френсис. – Если Летний Дождь находится за морем… Как ты очутился здесь?

– Я помню только, как я шел, – сказал Иоганнес. – Было много сражений, больших битв, и в конце концов я оказался здесь, пришел пешком. Я хотел дойти до самого моря и сесть в лодку, но так и не дошел.

Он покачал головой, немного подумал и рассмеялся:

– Получается, я бродяга, да? Или волшебник!

– Это глупо, – сказала Вин. – Просто ерунда какая-то. Мы же так далеко от моря!

Иоганнес пожал плечами, его взгляд блуждал где-то далеко. Было видно, что Вин чем-то озабочена.

– Пошли, Френсис. Нам пора домой, а то мы пропустим ужин, – сказала она нетерпеливо, вставая и отряхивая песок с рук и коленей.

Френсис послушно поднялась, хотя ей не хотелось оставлять Иоганнеса одного.

– Ты тоже мог бы пойти ко мне выпить чая, – неуверенно пригласила она. – Мы могли бы сказать, что ты… – Но она так и не смогла ничего придумать.

Домой подруги отправились не сразу. Вин решила идти через Бичен-Клифф, и они задержались в Александра-парк, обрывая распушившиеся головки одуванчиков.

– Это дерево летом, – сказала Вин, показывая сорванный одуванчик.

Затем она сняла пушинки большим и указательным пальцем.

– А вот дерево зимой. А это букет цветов. – И она повертела в руках пушинки. – А вот и апрельские дожди! – бросая пушинки над головой Френсис, добавила Вин; и обе они рассмеялись.

– Как ты думаешь, с ним все в порядке? – спросила Френсис, и смех сразу же стих.

Френсис потерла руки, на которых стали заметны небольшие синяки, размером и формой напоминавшие пальцы Иоганнеса.

– Почему ты спрашиваешь? – произнесла в ответ Вин, глядя на далекие холмы, скрывающиеся за городской дымкой.

– Как ты думаешь, он… мне кажется, он расстраивается по всякому поводу или вообще без повода.

– Я не знаю, – пожала плечами Вин. – Иногда люди расстраиваются, и все тут. А за ним охотятся, и он вынужден нищенствовать, в то время как привык жить в замке – ты же слышала, что он рассказывал.

Френсис задумалась, пытаясь вспомнить это и собрать воедино все то, что хотела сказать сама. Сказать о многом: о том, как ужасно обращается с Вин ее отец; о том, каким худым все еще был Иоганнес, и о том, что он не поймет, где находится, пока не выйдет из лепрозория; а также о том, что иметь такой секрет становится все менее приятно.

– Как думаешь… Может, нам стоит попросить помощи? Для Иоганнеса, я имею в виду?

– Нет! – Вин резко обернулась к ней.

Френсис опустила глаза и принялась снова возиться с травой.

– Разве он тебе не нравится? – спросила Вин. – Разве тебе не нравится ходить туда, чтобы повидаться с ним?

– Конечно нравится.

– Вот и хорошо. Мы ничего не можем рассказать, Френсис. Мы обещали, и он наш друг.

Вин продолжала умоляюще смотреть на нее, пока Френсис не кивнула. Именно слово «друг» сделало свое дело. Конечно, они были друзьями Иоганнеса и, конечно, должны были сдержать данное ему обещание.

– Обещай, что никому не скажешь, – попросила Вин. – Я тоже не скажу. Давай скажем это вместе. Готова?

– Я обещаю никому не рассказывать, – произнесла Френсис, и голос Вин перекрыл ее собственный.

Врач больницы скорой помощи забрал Дэви из рук Оуэна и унес его так стремительно, что Френсис стало не по себе.

– Надо предупредить Кэрис и маму, – сказал Оуэн, оставив ее ждать в темном коридоре.