Вторым свидетелем был одинокий мужчина, Альберт Плант, живший в одноэтажном доме на параллельной улице. Когда-то он попал в аварию, передвигался только в инвалидной коляске и в тот вечер остался дома. Когда раздались выстрелы, он как раз ужинал. Серия хлопков привлекла его внимание, он вышел на крыльцо послушать, что такое творится в квартале. Сообразил посмотреть на часы: было 19.10. Но потом снова воцарилась тишина, и он решил, что это дети забавлялись с петардами. Посидел на пороге, наслаждаясь вечерним теплом, а потом, примерно через час, около 20.20, услышал крики какого-то мужчины, звавшего на помощь. Он немедленно позвонил в полицию.
Одна из главных трудностей заключалась в отсутствии мотива преступления. Чтобы выяснить, кто убил мэра и его семью, нам надо было знать, у кого были причины это сделать. Но на первых порах расследование ни к чему не привело. Мы опросили жителей города, муниципальных чиновников, родных и друзей мэра и его жены — все напрасно. Гордоны, казалось, жили тихо и мирно. Ни явных врагов, ни долгов, никаких драм, никакого мутного прошлого. Ничего. Самая обычная семья. Лесли Гордон, супруга мэра, работала учительницей в начальной школе Орфеа, ее очень ценили; о самом мэре все отзывались в высшей степени положительно, горожане относились к нему неплохо, и все полагали, что на муниципальных выборах в сентябре, на которых против Гордона выдвигался его заместитель Алан Браун, его выберут на второй срок.
Однажды под вечер, когда мы в энный раз перебирали документы, я сказал Джесси:
— А если Гордоны не собирались никуда убегать? Может, мы с самого начала просчитались?
— Это ты к чему, Дерек?
— Гляди, мы уткнулись в тот факт, что Гордон был дома, а не в Большом театре и что у них были сложены чемоданы.
— Согласись, довольно странно, что мэр решил не появляться на открытии фестиваля, который сам же и основал, — возразил Джесси.
— Может, он просто опаздывал, — сказал я. — И как раз собирался туда отправиться. Начало официальной церемонии в 19.30, у него было время добраться до Большого театра. На машине туда минут десять, не больше. Что до чемоданов, то, возможно, Гордоны собирались в отпуск. У его жены и сына летние каникулы, все логично. Они думали уехать на следующий день с раннего утра и хотели сложить вещи перед тем, как двинуться в Большой театр, они ведь знали, что вернутся поздно.
— А как ты объяснишь, что их убили? — поинтересовался Джесси.
— Неудачное ограбление, — предположил я. — Кто-то думал, что Гордоны в этот момент уже в Большом театре и можно спокойно попасть в дом.
— Вот только пресловутый грабитель, похоже, ничего не взял, кроме их жизней. А чтобы войти, вышиб дверь ногой? Не самый незаметный способ. К тому же никто из муниципальных служащих не упоминал, что мэр собирается в отпуск. Нет, Дерек, тут что-то другое. Тот, кто их застрелил, хотел их убрать. Слишком жестокое убийство, чтобы можно было сомневаться.
Джесси достал из дела фото убитого мэра, сделанное в доме, долго его разглядывал, потом спросил:
— Тебя ничто не удивляет на этой фотографии, Дерек?
— Ты имеешь в виду, кроме того, что мэр плавает в луже крови?
— Он не в костюме и без галстука, — сказал Джесси. — Он в домашней одежде. Чтобы мэр отправился открывать фестиваль в таком наряде? Это же чушь. Знаешь, Дерек, что я думаю? Я думаю, что мэр и не собирался на спектакль.
На снимках открытого чемодана рядом с Лесли виднелись фотоальбомы и какая-то безделушка.
— Взгляни, Дерек, — продолжал Джесси. — Лесли Гордон, когда ее убили, укладывала в чемодан вещи. Кто будет брать в отпуск фотоальбомы? Они собирались бежать. Возможно, от того, кто их убил. От кого-то, кто точно знал, что на театральном фестивале их не будет.
Наташа вошла в комнату как раз на последних словах Джесси.
— Что, парни, напали на след? — улыбнулась она.
— Если бы, — вздохнул я. — Кроме черного фургона с рисунком на заднем стекле, ничего. Да и с ним ничего конкретного.
Нас прервал звонок в дверь.
— Кто это? — спросил я.
— Дарла, — ответила Наташа. — Пришла взглянуть на планы обустройства ресторана.
Я собрал все документы и сложил в картонную папку.
— Ни слова ей о расследовании, — велел я Наташе, направившейся к двери.
— Ладно, Дерек, — равнодушно сказала она.
— Это очень серьезно, Нат, — повторил я. — Мы должны соблюдать тайну следствия. Нас тут быть не должно, ты не должна все это видеть. У нас с Джесси могут быть неприятности.
— Я ничего не скажу, обещаю, — заверила Наташа.
Наташа открыла дверь, и Дарла, войдя в квартиру, сразу заметила папку у меня в руках.
— И как движется расследование? — спросила она.
— Ничего, — ответил я.
— Ну Дерек, неужели это все, что ты можешь мне сказать? — игриво настаивала Дарла.
— Тайна следствия, — отрезал я.
Ответ, помимо моей воли, прозвучал довольно сухо. Дарла сердито насупилась:
— Фу-ты ну-ты, тайна следствия! Наташа-то небось в курсе всего.
Понедельник, 30 июня 2014 года
