Так мы играли почти целый день, и я узнал много всего про него и его вкусы и предпочтения, а он – про мои. Когда мы заговорили про запахи, я сказал, что мне очень нравится одеколон, которым пользуется наш Игоряша, но я не помню, как он называется.
– Он называется «Нарцисо Родригес». Кажется, это тот, что в сером флаконе.
– А откуда вы это знаете? – я вдруг снова перешел на «вы».
– Мы вчера вечером встречались с твоим учителем. Тебя это смущает?
– Нет. Просто я удивился. Вы… Ты меня не предупредил вчера.
– Да. Не хотел, чтобы ты волновался. Все-таки это твой учитель… Но я обещал, что не буду тебе врать. Поэтому честно говорю – вчера вечером мы вместе ужинали с Игорем Дмитриевичем и его прекрасной супругой. Во-первых, я хотел поблагодарить его за ту помощь, что он оказал нам позавчера со связью. Но это не главное. Я понял с твоих слов, что ваш Игоряша – очень умный и прозорливый человек. Выяснилось, что он еще и добрый, заботливый. Я хотел поговорить с ним о тебе, Саша. Узнать о тебе побольше. Твою историю, как ты попал в детский дом, о твоих родителях, друзьях, увлечения, учебе. Согласись, что в нашей ситуации узнать друг о друге побольше – это очень важно. Сразу тебе хочу сказать, чтоб ты напрасно не волновался, – он характеризовал тебя весьма положительно, как, впрочем, и все остальные твои учителя.
Я должен тебе еще кое-что рассказать, чтобы это перестало быть для тебя тайной. После того как я решил собрать все документы для оформления гостевого режима для тебя (хотя правильнее сказать – для нас обоих), я написал о своем намерении по поводу тебя вашему директору, объяснил ему свои планы, поделился своими сомнениями – получится ли у меня стать опекуном подростку, посоветовался как дальше действовать. Он ответил мне письменно и предложил пообщаться по телефону или скайпу. Мы перезванивались несколько раз. Я задавал о тебе много вопросов. Он даже выслал мне адреса электронной почты некоторых из твоих учителей. Я не хочу тебе говорить, кого именно. Ведь никто из них не давал мне разрешения говорить с тобой об этом. Но это не так уж важно. Главное, что никто из них не говорил о тебе плохо. Все были едины в том, что ты, несомненно, мальчик разумный и способный, но тебе не хватает стимулов для проявления себя, активности. Некоторые считают тебя слишком замкнутым. Учительница по литературе сказала, что ты один из лучших учеников в школе по ее предмету. Короче говоря, в принципе, тебя хвалили. Поэтому-то прошедшие два дня в основном я рассказывал о себе. Ведь ты обо мне совсем ничего не знал до нашей встречи, а я про тебя уже собрал много информации.
К тому же мне необходимо рассказывать о себе и по совершенно объективным причинам, ведь я намного старше тебя, у меня за спиной не пятнадцать, а сорок девять лет, а значит и событий произошло со мной больше. Потом мы общались с тобой два дня, и ты довольно много рассказывал про своего любимого учителя. И все, что ты рассказывал про него, было интересно, многое даже поразило меня. Короче говоря, я подумал: кто еще сможет лучше поведать о тебе, чем Игорь Дмитриевич?
Я позвонил ему вчера, объяснил, что послезавтра уже уезжаю и очень прошу его до моего отъезда со мной встретиться. Он согласился сразу. Извини за нескромность, но он читал некоторые мои произведения и смотрел в театре в Питере постановку по моей пьесе. Вообще, должен тебе сказать, Саша, его реально беспокоит твоя судьба. Впрочем, других ваших ребят тоже. Он даже попросил меня в конце нашего ужина порекламировать и других ваших ребят среди знакомых и в России, и в Европе. Многие фамилии, которые ты называл мне в разговоре, он прокомментировал. Особенно он обеспокоен судьбой твоего одноклассника Кирилла, чье психологическое состояние его очень пугает. Кстати, ты тоже обрати на этого парня внимание. Постарайся быть с ним повнимательнее и помогай как-нибудь. Там может быть все. Включая суицид…
Но вернусь к разговору с твоим историком и его женой. Она очень милая дама, во всем поддерживает деятельность своего мужа. И про тебя она, кстати, тоже в курсе. Игорь Дмитриевич говорил о тебе очень хорошо. Он считает тебя очень интересным и необычным человеком. Именно так он про тебя и сказал: «Саша Белов не просто умный и добрый мальчик. Он настоящий бриллиант. Вернее, пока он алмаз. Но после небольшой огранки этот драгоценный камень засверкает своими бесчисленными гранями, будет переливаться ярчайшим светом. Он совершенно особенный ребенок. Я даже не понимаю, как вообще мог вырасти – учитывая, что Саша в детском доме с трех лет, – такой потрясающий мальчик» – именно так он о тебе и сказал. Это звучало так художественно, поэтично, что я запомнил всю эту фразу наизусть. Он подтвердил еще раз мое желание забрать тебя отсюда. И, что мне было особенно приятно, посчитал, что тебе подойдет именно такой опекун, как я. Он дал мне немало очень полезных советов по поводу тебя…
– А что он посоветовал?
