– О'кей, – ответила Джулия. – Жду тебя в гостиной.
Брайан спустился через несколько минут. Джулия, сидевшая в уголке дивана, жестом пригласила его сесть рядом. Проигнорировав это, он остался стоять в дверях.
– В общем, так, – начал Брайан, – мы тут говорили с тобой о том, что ради Анны придется пожить пока вместе.
– Ну, да, – кивнула Джулия. – Не разрушать семью.
– Именно в этом загвоздка. Семья уже разрушена. Воображать, что все иначе, просто смешно.
– Но… – Джулия удивленно моргнула. – Это же только временно, пока Анна не придет в себя.
– Не вижу смысла. Все кончено. Надо признать это и двигаться дальше.
– И что же ты предлагаешь?
– То же, что предлагал с самого начала. Я переезжаю к маме.
– Ушам своим не верю. Мы ведь хотели пожить вместе ради дочери!
– Я передумал.
– Почему?! А, можешь не отвечать, – Джулия махнула рукой. – И так ясно. Эдна. Она выразила тебе свое неудовольствие, и ты тут же стал шелковым. Я должна была это предвидеть.
– Мама тут ни при чем. – Щеки Брайана вспыхнули.
– Ах, ни при чем? А как же тогда вышло, что вчера вечером мы с тобой обо всем договариваемся, утром приезжает Эдна, шушукается с тобой, и ты таинственным образом передумываешь? Выполняешь указания мамочки, да, Брайан?
– Вовсе нет. Это мое собственное решение, – ответил Брайан, покачиваясь на каблуках и скрестив руки на груди.
– Да ну? А как же Анна и ее интересы? Я-то думала, мы собираемся сделать так, как лучше для нее, а не для нас.
– Мы и сделаем. Анне же будет лучше, если все произойдет прямо сейчас. Зачем ей целый год жить ложной жизнью? Наблюдать, как мы с тобой ругаемся, постоянно задаваться вопросом, нет ли в этом ее вины? И все только затем, чтобы увидеть, как в один прекрасный день мы разводимся? Лучше прямо сейчас. Как пластырь отодрать. Одним махом.
Разумеется, без Эдны дело не обошлось. «Отдирание пластыря одним махом» – коронная жизненная установка его достопочтенной матушки. Если не прямая цитата.
– Знаешь что, Брайан? Ты жалок. Мы, как родители, приняли решение, которое безусловно пойдет на пользу дочери. Но ты передумываешь, потому что наложил в штаны от страха перед своей матерью.
– Неправда. Все было не так.
– Ага, продолжай себя убеждать. Может, когда-нибудь преуспеешь. Пока же мы оба с тобой знаем, где правда.
– Короче, я ухожу. В понедельник. Проведем уик-энд вместе, а потом я перееду.
– Прекрасно. Слушайся мамочку.
Брайан пожал плечами и ушел. Джулия потерла виски. Ну, что же… Ничего не попишешь. Чертова Эдна. Любой ценой добьется своего. Спорить с ней бесполезно. Она же всегда права. Если Эдна считает, что для Анны так будет лучше, доказать обратное не удастся никому. Если она что решила, ее не переубедишь. Свекровь свято верила в абсолютную непогрешимость своего интеллекта, а посему чужой опыт в расчет никогда не принимала. К примеру, она не верила в депрессию. Считала ее лишь проявлением слабости, которая лично ей не грозит. Говорила, что так называемые «больные депрессией» – это симулянты, которые нуждаются только в хорошем пинке под зад. Никакие авторитеты не могли ее поколебать. Как-то Джулия продемострировала ей медицинское заключение, в котором депрессия именовалась физиологической болезнью, но Эдна с ходу его отвергла.
– Ну, разумеется, – заявила тогда свекровь. – В том-то и проблема. Они убеждают людей, что те больны, тогда как их «болезнь» – не более чем дурная привычка.
Брайан верил в непогрешимость Эдны, повторяя слова матери как попугай. Джулию это всегда выводило из себя.
Невозможно убедить Брайана, что его мать в чем-то не права, апеллировать к благополучию Анны было бессмысленно.
Одно, по крайней мере, хорошо: больше Джулия надежд на возрождение их отношений не питала. И тут она отчетливо вспомнила, что именно явилось непосредственной причиной ее требования развода.
