Толкнула кухонную дверь, ведшую в сад, но она была заперта на ключ.
Значит, в саду их нет.
Чувствуя подступающую панику, Джулия схватила с подоконника ключ (не самое подходящее место для хранения ключей, она это знала), вставила в замок, повернула. Дверь медленно отворилась.
В саду чирикали птицы, издали доносился шум машин, гул воскресного футбольного матча.
Ни Брайана, ни Анны.
Джулия достала телефон, нашла номер мужа. Через два гудка он ответил.
– Брайан, Анна с тобой?
– Разумеется. Неужели я оставил бы ее одну в доме?
– Что все это значит? Почему вы ушли?
– Я забрал ее к маме, – ответил он. – Здесь ей будет лучше.
– Ты не можешь так поступать! Не можешь забирать ее без моего разрешения!
– Не сомневался, что ты так отреагируешь. Но, поверь, со мной ей будет лучше.
– Так! Ноги в руки, и чтобы через пять минут Анна была здесь! – закричала Джулия. – И если ее здесь не будет, я позвоню в полицию.
– Я сам уже позвонил. Ведь им нужно выставить охрану у дома.
– Брайан, так нельзя. Ты не можешь так поступать.
– Могу. Уже поступил. У меня не было выбора, Джулия. Я сделал это для блага своей дочери.
– В таком случае ей следовало остаться со своей матерью.
– Не согласен, – запыхтел он и примолк.
Джулия услышала голос Эдны. Она должна была догадаться, кто за этим стоит.
– Мама говорит, – продолжил Брайан, – что ты можешь прийти завтра к нам и все обсудить.
– Сегодня! Сейчас же!
– Тебе надо успокоиться, Джулия. Ты только напугаешь Анну. Завтра в девять утра, – сказал Брайан и отключился.
Джулия нажала на повторный вызов. Включилась голосовая почта.
К черту это завтра. К черту девять утра. Она поедет к ним прямо сейчас.
Итак, она вторично потеряла дочь. Мы не ожидали, что это произойдет так скоро, но, в принципе, все нормально.
Мы перестроимся. Это еще одно наше умение: заметить, что обстановка изменилась, и приспособиться. Похоже на эволюцию: приспосабливайся или умри. Разница в том, что эволюция слепа. Животные не подозревают, что приспосабливаются. Они не замечают перемен в окружающей среде. Не чувствуют, что мир вокруг них меняется. Мы же все видим и чувствуем. Выходим из круга событий и наблюдаем за ними извне. Мы осознаем свое место в мире, свою роль, свои сильные и слабые стороны, все возможные риски и удобные случаи.
Мы наблюдаем. Ждем.
Но не забываем и действовать. Когда это требуется, действуем быстро и решительно.
Время действовать скоро наступит. Время для последнего удара.
Джулия забарабанила в дверь Эдны. Звонка не имелось: свекровь считала их вульгарными, а ничего вульгарного в своем
– Брайан! – закричала Джулия и принялась бить в дверь ногой. – Брайан! Эдна!
Дверь открылась. В проеме, в небольшом вестибюле, стоял Брайан. За его спиной виднелась дверь, ведущая в комнаты. Она была заперта.
– Джулия, – миролюбиво произнес Брайан, – успокойся. Тебе же сказали: завтра.
– Иди ты к черту! – заорала Джулия. – Где Анна? Я хочу забрать свою дочь!
– Здесь Анне будет лучше, – сказал он. – Тут тихо, не шастают всякие журналисты. Ты же сама говорила, что они продолжают там рыскать. У нас ей будет гораздо спокойнее.
– Ей будет спокойнее со своей матерью.
– Джулия, мы должны рассуждать как взрослые люди и поступать так, как требуют интересы дочери. Понимаю, ты расстроена, но наши с тобой чувства не играют никакой роли.
– Ты забрал ее тайком. Похитил!
– Не смеши меня. Отвезти внучку к бабушке – это не похищение. А хоть бы даже и так, но то, что я сообщил тебе, где она находится, сводит на нет все твои претензии.
Джулия сообразила, что в его словах есть смысл. Как и то, что они обозначают просто-напросто удобный предлог забрать у нее дочь.
Она этого допустить не могла. Ею владела ярость, в голове билась единственная мысль: немедленно забрать дочь.
– Я хочу войти. Хочу увидеть ее.
– Не стоит. Она спит. К тому же она не должна видеть все это.
– Видеть что?
– Того, как мы ругаемся.
– Так прекрати ругаться! Я войду и заберу ее домой и буду тиха, как чертова мышь!
– Джулия, тебе следует успокоиться. У нас в доме гости. Не устраивай сцен, иначе маме будет неловко.
