Сареф отчётливо видит путь, который ему нужно пройти для того, чтобы получить заветное исцеление. Впереди первое серьёзное столкновение со своими главными соперниками на их территории, новые походы, новые товарищи… и неожиданно старые знакомые. Всё, однако, осложняется тем, что Махиас, узнавший правду о своём происхождении, не сумел сдержать себя в руках… и теперь его жизнь находится в подвешенном состоянии. Сареф очень хочет ему помочь, но не знает, как это сделать, ведь здесь, в клане драконов, у него нет никакого влияния. Не забывает он при этом и об основной своей цели. Правда, и здесь всё может пойти не так, как задумывалось. А если учитывать, что это то самое место, откуда начала раскручиваться спираль смерти Севрогандских Дьяволиц… то всё может пойти и вовсе по-другому…
Весь остальной вечер Сареф и его спутники почти не разговаривали. Он и подумать не мог, что их поход в клан Айон может начаться столь ужасно. Но сделанного уже не воротишь. Да и в конце концов, в одном Йохалле точно был прав. Рано или поздно Махиас всё равно об этом узнал бы. Но насколько же изощрённы оказались драконы. Они отказывались рассказывать Махиасу правду о смерти его матери 26 лет — и всё это время её могила была здесь, считай что у него под носом. И если учитывать, что в силу своей не очень большой любви к клану Айон Махиас предпочитал быть где угодно, но только не здесь… При таких условиях, действительно, высока была вероятность, что бедный дракон до конца жизни так бы ничего и не узнал.
Постепенно мысли Сарефа перекинулись и на других Севрогандских Дьяволиц. Мидори, жена Эрбока… она была беременна, когда Чёрный Молох её убил. У Мимси была дочь, Лина, сейчас тоже мёртвая. У Элизы, как оказалось, был сын — Махиас. У Адрианны осталась дочь — Джайна. Может ли статься так, что и у Тахемы в Системе остался ребёнок? И если да — то кто это? Жив ли он до сих пор? Где он? Что с ним? Впрочем, конечно же, никто и никогда не даст ему ответов на эти вопросы. Разве что сам клан Айон… вероятно, когда Мимси отвесила драконам оплеуху, построив эту святыню, они вполне могли начать с удвоенным рвением следить за их детьми.
Ведь это было вполне логично. Махиас уже находился у них на обучении. Джайна сидела в поместье Джеминид, глава которого полностью подчинялся драконам. Лина… тут уже не было такой прямой связи… впрочем, если в обмен на предательство Сарефа она получила свободу для себя и своей матери, значит, по факту, и она работала на драконов, пусть и опосредованно…
— Не переживай, Сареф, — Йохалле, подойдя к нему, чуть хлопнул его по плечу, — с Махиасом всё будет в порядке. Даже если он бросится на Ильмарриона с кулаками — ничего ему не сделают. Поверь, главы кланов порой терпят от своих подчинённых куда большие гадости по куда более пустяковым поводам.
— Я всё равно думаю, что нам стоило его остановить, — снова ответил Сареф, — что же мы за друзья такие, если просто так бросили его в такой ситуации?
— Тебе стоит пересмотреть своё отношение к дружбе, — заметил Йохалле, — хороший друг — это такой друг, к которому приходишь и говоришь: «Пожалуйста, помоги». И он помогает. А если человек идёт делать то, что он задумал, а друг должен вцепиться ему в ногу и умолять остановиться и одуматься — то это не друг. Это больной созависимый человек с комплексом спасателя.
Сареф в раздражении посмотрел на Йохалле. В каком-то плане он ничем не отличался от Бреннера: порой мог так ткнуть в какое-то больное место, что от злости хотелось порвать сказавшего на куски. С другой стороны, Бреннер, Йохалле и остальные Чёрные Легенды заплатили очень высокую цену за свой жизненный опыт, и потому к ним стоило прислушиваться.
— А даже если отбросить в сторону всю мораль — он бы тебя сейчас просто убил. В состоянии такой ярости он бы, наверное, всех нас порвал на куски. Так что, если его сейчас где-то и смогут успокоить — то только в клане Айон.
— Мне кажется, он прав, Сареф, — осторожно заметил Стив, — даже самый слабый член клана Айон — это всё ещё член клана Айон. Если бы Махиас в своей полной форме дракона бросился бы на нас — уверен, мало бы точно не показалось.
— А я считаю, что можно было с ним поговорить, — неожиданно возразил Бьярташ, — у меня в арсенале есть специальная мелодия с успокаивающим эффектом. Бывает очень полезно, когда твой напарник сильно злится, или сильно огорчается, или чего-то панически боится. Пару раз наши меня даже брали в походы, и я думаю, что только из-за этой способности.
— Ну тогда сыграй её для меня, что ли, — попросил Сареф, — а то я так скоро сам с ума сойду.
Стревлог послушно достал флейту с новым мундштуком, поднёс её к пасти… и мгновение спустя из флейты полилась дивная мелодия. Она длилась примерно 15 секунд, после чего перед Сарефом вспыхнуло Системное окно:
Однако помимо всего этого Сареф, действительно, почувствовал, что ему стало немного легче на душе. Хотя Системное окно никак это и не отразило.
— Бьярташ, ты меня, конечно, извини, но в бою у тебя не будет столько времени наигрывать на флейте, — осторожно заметил Стив.
