Всем было хорошо известно, что в то время в Крэдли-Хит работали женщины, изготовлявшие цепи и относящиеся к беднейшим жителям страны. Они зарабатывали в час меньше, чем стоила буханка хлеба. В августе 1910 года группа этих женщин совершила неслыханное – они забастовали. Их действия привлекли к городу международное внимание. Десятинедельная забастовка закончилась договором о первой в истории Англии минимальной оплате труда.
– Сложно пройти через такое и продолжать верить во что-то, чего не видел собственными глазами. Моя бабушка не была в этом смысле какой-то особенной. Она придерживалась философии «Розги пожалеешь – ребенка спасешь»[39].
Хелен больше не улыбалась.
– А вас воспитывали как верующего человека? – поинтересовалась она.
Ким покачала головой. Ее вообще никак не воспитывали.
– А ваши родители?
– Они умерли, – солгала Стоун. Насколько она знала, ее папаша, кем бы он ни был, вполне мог уже умереть, а вот ее мамаша, к сожалению, была жива. Она все еще пребывала в Грантли, специальной клинике для душевнобольных преступников.
Ким сделала глоток из своей кружки, готовая перенести беседу со своей собственной персоны на то, что происходило сейчас.
– У вас есть дети? – спросила она у Хелен.
Та с сожалением покачала головой.
– Кажется, мне всегда хотелось их иметь. Но до этого так и не дошло. Я обожала свою работу и достигла в ней очень многого. Всегда выбирала продвижение по службе. У меня ведь звание старшего инспектора[40]. А вы не знали?
Ким постаралась скрыть свое удивление.
– Когда четыре года назад началась большая перестройка Службы, мне предложили выбор. – Хелен экспрессивно развела руками. – А мне надо было выплачивать деньги за дом, оплачивать счета, и не было ни одной души на свете, которая была готова разделить со мной все это. Так что выбора практически не было. Я прошла переподготовку, которая включала в себя консультирование по вопросам семейных отношений и психологию. Ведь если я собиралась помогать людям, мне необходимо было понять их чувства и, что важнее, их возможные действия. – Хелен виновато улыбнулась. – Прошу прощения, но что-то я все о себе да о себе…
– Прошу вас, продолжайте, – сказала Ким. Эта женщина, которая проводила все свое время в попытках помочь чужим людям в их страданиях, оказалась совсем одинокой.
– А годы идут, и ты их не замечаешь. Для мужчин все это намного проще. Ведь семья никак не влияет на развитие их карьеры. А у нас, женщин, все наоборот, сколько бы Служба ни говорила о равенстве полов. Да еще эти декретные отпуска… Вот так и не оказалось ни одной живой души, ради которой я должна была сделать свой выбор, – Хелен пожала плечами. – Никого, кто действительно заслуживал бы такой жертвы. А теперь…
– И вы обо всем этом жалеете? – задала Ким еще один вопрос.
Подумав минуту, Хелен покачала головой.
– Нет, это был мой выбор, и я готова за него ответить. – Она опять улыбнулась. – Меня комиссовали в соответствии со статьей А19.
Ким знала об этой спорной статье, которая позволяла Службе отправлять в вынужденную отставку старших офицеров, прослуживших тридцать и более лет. Эта статья была разработана в суровые годы всех и всяческих ограничений и с 2010 года применялась «в интересах повышения эффективности Службы». После таких сроков службы многие офицеры сами с готовностью уходили в отставку в возрасте пятидесяти пяти лет. Но другие сопротивлялись.
– А вы подавали на апелляцию? – поинтересовалась Стоун.
– Безуспешно, – пожала плечами Хелен и осушила кружку. – И на этой ноте я вас покину и ненадолго прилягу.
Ким еще раз поблагодарила женщину, прежде чем заполнить фильтр новой порцией кофе. Она чувствовала, что не сможет заснуть.
Ким вернулась в штабную комнату и прикрыла за собой дверь. Веки Стейси слегка подрагивали, а негромкое похрапывание, раздававшееся из угла Брайанта, говорило о том, что он тоже спит.
Доусон потер глаза и перевернул страницу. Ким смотрела на него несколько минут, а потом приняла решение.
– Кев, отложи-ка ты этот файл на минутку, – сказала она, приблизившись.
На лице мужчины появилось покорное выражение. Видимо, он слишком устал, чтобы думать о том, что он еще успел натворить.
Ким положила на стол между ними папку.
– Расслабься, Кев. Я просто хочу обсудить с тобой кое-что.
Доусон заметно выдохнул и посмотрел на папку.
– Речь идет о деле Дивэйна Райта, – пояснила Ким.
Глаза мужчины слегка сощурились, и в уголках глаз появились едва заметные морщинки.
– А я думал, что мы…
– Я тоже так думала, но получается, что я кое в чем ошибалась.
Кевин подался вперед. Ему не надо было напоминать об этом деле, ведь оно было закрыто всего несколько дней назад.
Это не первая связанная с бандами смерть, с которой им пришлось столкнуться, и далеко не последняя. Вместе с Лондоном, Манчестером и Ливерпулем Бирмингем входил в четверку городов, в которых банды представляли наиболее серьезную проблему. В некоторых районах Лондона и Манчестера отношения между бандами уже стали превращаться в подобие отношений между «Калеками»[41] и «Кровниками»[42] в США.
