Стол накрыли быстро, и вся компания готова была уже приступить к проводам старого года, ибо на часах было уже около десяти, но хозяин дома пресек эти поползновения, объявив, что все должны снова одеться и выйти во двор. Последнее вызвало недовольство среди женской половины компании. Девушкам еще нужно было время для прихорашивания. Однако Олег был непреклонен.
– Мы жители Якутии, и потому из уважения к ее народу должны провести обряд, – объяснил он.
Гости поспешили одеться и переобуться. Все-таки на дворе было за минус тридцать. В такой мороз наспех одетым не выскочишь. Смеясь и толкаясь, вывалили во двор, где хозяин дома заранее подготовил все необходимое для проведения обряда. Олег разжег небольшой костер, для того чтобы поднять дым, дабы изгнать злых духов. Потом он бросил в огонь пару лепешек, кусочки масла и вылил пиалу кумыса, вернее, вытряхнул, потому что кумыс успел застыть. Угостив таким образом костер, хозяин дома погасил его, забросав снегом, и к облегчению гостей дал сигнал к возвращению в теплый дом. Вся толпа радостно повалила обратно. Когда гости оказались в тепле, выяснилось, что обряд еще не завершен. Предстояло провести кумысопитие.
Получилось очень красиво. Маарыйя Тумусова в якутском национальном костюме и украшениях вынесла на большом подносе кувшин с кумысом и большую пиалу. Олег наполнял эту пиалу и передавал своим гостям. И каждый, кто пригубил традиционный напиток, словно приобщался к чему-то таинственному и священному. Не только парни, но и девушки смотрели на красавицу Машу с восхищением. Лишь рыжеволосая кинула на нее взгляд, полный зависти и неприязни. Однако, кроме Мымыла, этот взгляд никто не заметил, даже сама Маша, и яд, который источали в это мгновение глаза незнакомки, пролился лишь в душу ни в чем не повинного парня. Хотя о том, что это яд, он тогда даже не догадывался. К тому же после завершения обряда началась суматоха последних приготовлений к проводам старого и встрече Нового года.
Ошеломленный чувством, что обрушилось на него, Миша-Мымыл воспринимал происходящее словно сквозь туман. Он забыл даже о своих переживаниях по поводу чукотских кушаний, приготовленных его матерью специально для этого праздника, – строганины из мяса и рыбы, недоваренной оленины кергипат, легких оленя, запеченных на угольях. Переживать правда было не о чем. Проголодавшиеся и подогретые спиртным, гости уплетали за обе щеки все, что было на столе, не делая различия между чукотским кергипатом и якутским ойогосом – запеченной в духовке реберной частью конины. Строганина пошла на ура вместе с якутской кровяной колбасой хаан и шашлыком из конины с тестом. Не меньше внимания было уделено и сибирским пельменям, и русским пирогам с рыбой. Были на этом столе и традиционные советские салаты вроде оливье или селедки под шубой. Из напитков, кроме коньяков, водок и иноземного виски, веселили души и разнообразные настойки. А непьющих – морсы из самых разных ягод.
Старый год проводили. Встретили новый. Насытились и разогрелись. Захотелось подвигаться. Перешли в другую комнату, из которой хозяин предусмотрительно убрал лишнюю мебель, чтобы она не стала помехой. В ноутбуке у Олега было полно треков с популярными хитами. Начались танцы. Как обычно, парней больше привлекал медляк, а девушек – наоборот. Олег взял на себя обязанности диджея и запускал музыкальные композиции по справедливости, чтобы не обижать никого. Мише очень хотелось пригласить рыжеволосую девушку, которую звали Катей, но он не решался. И здесь случилось чудо – Катя сама пригласила его. Зазвучала какая-то невероятно красивая мелодия. Рыжеволосая красавица, проигнорировав поползновения других кавалеров, подошла к оробевшему Мымылу.
– Ну что, Мишаня, потанцуем? – спросила она с усмешкой, которая показалась парню лучезарной улыбкой богини.
Он с трудом сглотнул слюну и робко протянул руки, чтобы приобнять девушку. Катя ростом была выше него, поэтому в танце он смотрел в основном на ее подбородок. Не глаза были для него сейчас главными органами чувств, а руки, которыми он ощущал через блестящую ткань платья, словно сшитого из гибкого металла, горячее тело Кати. Танцевать Мымыл не умел, только неловко топтался на одном месте, стараясь не наступать партнерше на ноги. Девушку, похоже, это не слишком огорчало. Ее не интересовал танец сам по себе. Ей нужно было продемонстрировать другим девчонкам в компании, что именно она здесь королева бала. Разумеется, Миша ничего этого не знал. Он плавился, словно свеча, от ощущений, коих никогда еще не испытывал. И дело было не только в физическом сближении с девушкой, которая ему нравилась, но еще и в том, что он видел в этом знак судьбы.
