Спустилась на скрипучей Лифтине, подождала автобуса. Быстро оглянулась на Алёшкины окна, на Стариковы. Вроде никто за ней не подсматривал. Давай вези, автобус, не раздумывай. Дело не ждёт. До вечера надо управиться со всем.
В маминой библиотеке был тарарам: перетряхивали, переставляли детское отделение в ожидании нового учебного года, проверяли, все ли книги записаны в каталог.
Драные и старые книжки — а таких в детских библиотеках бывает, к сожалению, немало — откладывали в сторону, «на лечение».
Перебранные и проверенные книги уже начинали возвращаться на полки. Но всё-таки в основном высокими неровными колоннами они ещё лежали на полу. Прямо у себя под ногами Таня увидела цветную, но уже выцветшую картинку — наверное, из какого-то столетнего журнала или календаря: белый медведь сидит на льдине.
Таня вообще не могла видеть, чтобы медведь, или кукла, или какой-нибудь заяц валялись на улице, где-нибудь там на краю тротуара. Мама Танина говорила: «Я, — говорит, — просто боюсь проходить с ней мимо помоек! Заметит какую-нибудь трёхлапую собаку из синтетической шерсти, требует взять домой!»
С отцом-то, конечно, этот номер не проходил. Отец построже! Но и он хорошо понимал, что все игрушки — живые!
Теперь Таня подняла с полу и этого медведя. И тут, словно в благодарность за добрый поступок, ей кое-что придумалось! Ведь это был, догадалась Таня, вернее, была не медведь, а медведица. Да, вот именно медведица! И она скоро нам очень пригодится!
Потом Таня пошла в тот закуток, где у мамы и тёти Шуры стояла пишущая машинка и где Таня иногда делала уроки, когда дома вдруг становилось скучно до слёз и хотелось скорее побыть с мамой.
Сейчас у мамы работы было позарез. Только поцеловала на лету и опять за книги.
— Мам! — крикнула Таня в длинный и перепутанный коридор, который получился от книжных стеллажей. — Мне можно одно предложение напечатать?
— Ладно, печатай! — крикнула в ответ тётя Шура. Потому что вообще-то она была заведующая, а не мама. — Ты умеешь?
А чего там уметь — на клавиши нажимай, вот и всё. И потом она несколько раз видела, как люди печатают.
Но прежде чем начать, Таня вырезала из картинки, поднятой с полу, медведицу — как бы сняла её со льдины. Потом положила медведицу на лист бумаги и аккуратно обвела её по краям… На листке остался контур. Таня вставила этот лист в машинку и прямо по контуру (примерно в том месте, где у настоящей, нарисованной медведицы должно быть туловище) стала печатать…
Эх! Сразу же, в первом слове, ляпнула ошибку! Потом забыла сделать пропуск между словами… Не хотелось переделывать до ужаса новую медведицу. Да и времени оставалось не так уж много.
А! Понятно! Пусть эти ошибки будут как бы специально: ведь не все знают русский язык так же хорошо, как мы. Бывают ведь люди из других государств… И с других планет!
Она вырезала из листка контур медведицы… Текст весь уместился точно по брюху, в две строчки.
Вдруг Тане пришла в голову одна беспокойная мысль. Она побежала к маме и тёте Шуре, которые всё расставляли свои книжки и не спеша говорили о том да о сём…
— Мам! Тётя Шур! Посмотрите, это на кого похоже? — и показала свою вырезку медвежьего контура.
Тётя Шура удивлённо и немного растерянно повертела в руках Танину бумажку, увидела надпись, удивилась ещё больше, посмотрела на маму.
— Да это же медведица! — сказала Таня. — Медведица, которая сидит!
— А что тут написано такое?
— Это неважно. — Таня улыбнулась. — Государственная тайна.
— Ну… ты как хочешь, на медведицу не похоже!
Тогда Таня принесла ту настоящую медведицу из настоящей картинки:
— Видите теперь?
— А-а! — Тётя Шура улыбнулась. — Так её подрисовать надо.
— А ты для чего это всё делаешь? — спросила мама, и на лбу у неё появилась такая особая морщинка, которая означала, что мама и беспокоиться начала, и была не очень довольна происходящим.
— Не, мам, всё нормально, честное слово! Что ж ты мне, не веришь?
Это у них был как бы пароль. Когда-то, ещё, наверное, в детском саду Таня была, мама сказала ей:
«Если не верить друг другу, тогда нам лучше и матерью с дочкой не быть!»
— Надо подрисовать, — сказала мама с некоторой запинкой. — Глаза, шёрстки немного — сразу будут узнавать, что это медведица. Вон тётю Шуру-то попроси!
Тётя Шура улыбнулась с готовностью. Ей, видно, надоела возня с книгами.
— Не, спасибо, — сказала Таня, — спасибо большое!
Она опять ушла в закуток, где стояла машинка. Села к столу. Не хотелось ей подрисовывать! А почему, сама не знала… Тётя Шура хорошо бы подрисовала.
Нет! Не по-инопланетянски это получится.
Вдруг Таня взяла этот свой контур медвежий с написанной на нём неизвестной нам фразой и… раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь — сделала кое-что. А что — тайна, после узнаем, вместе с Алёшкой.
Весьма довольная своей выдумкой, Таня поцеловала свою «контурную медведицу» в предполагаемый нос и крикнула таким радостным голосом, как только кричат на демонстрации:
«Да здравствует советская пионерия!»
Но Таня крикнула, конечно, другое:
— Мам! Тётя Шур! У нас нету случайно конверта какого-нибудь позагадочней?
