– Почему вы одна, сестра? – спросил я. – Здесь столько буйных. Где ваши собратья и сосестры?
Она несколько секунд соображала, что я имел в виду, потом кивнула в сторону окна в фойе:
– Там.
– На улице, что ли? – уточнил я.
– Да.
Мне стало интересно. И, наплевав на все – тем более что, по большому счету после несвоевременной, но бесспорной кончины Ленивого (и избавления от пистолетов), меня уже ничто не держало в каких-то рамках, – я снова вернулся в фойе и выглянул в окно.
И сразу понял причину первого взрыва, прогремевшего еще при жизни Ленивого.
Внизу, у входа, стояла машина. Вернее, неторопливо догорающий остов оной. Рядом с которым на относительно белом снегу лежали четыре относительно черных трупа. Вокруг перетаптывались человек двадцать в белом, желто-коричневом и сером. Медики, пожарные и менты. Но, судя по отсутствию суетливости, они уже не стремились оказать кому-нибудь первую помощь, погасить или что-нибудь предотвратить. Потому что некому.
Я был уверен, что знаю, чьи трупы лежали у взорванной машины. Картежники. Вернулись с охоты на нас и тут же пали жертвой неизвестного охотника. Кого-то, имевшего в рукаве козырь куда более сильный, чем во всей их колоде.
Я оглянулся на Яна, чтобы узнать, что тот думает по этому поводу, но линялый, как застиранные армейские трусы, взгляд Литовца ничего не выражал. И я понял две вещи. Во-первых, о происшествии под стенами лечебницы напарник успел узнать, еще когда я валялся в отключке, а во-вторых, дверью его пришибло гораздо сильнее, чем он хотел показать.
Сообразив, что на тему взорванной машины удивляюсь один, я напустил на себя деловой вид и пошел в палату Ленивого. Хотелось все-таки посмотреть, чего избежал – практически чудом, если учесть, что в момент взрыва все еще пребывал в комнате.
Не сказать, чтобы там царил кавардак. Возможно, граната, которую подбросили Ленивому, была не из мощных – что-нибудь допотопное, типа РГ. А может, последствия взрыва были смягчены одеялом, подушкой и матрацем. Во всяком случае, накрыло только Ленивого, рядом с которым, собственно, граната и взорвалась. Ну, и коротышку, очень не вовремя охваченного столбняком и который, насколько я помнил, так и не сумел пошевелить ни рукой, ни ногой и теперь лежал слева от входа, имея осколочное ранение вместо носа. Неприятное зрелище.
Сосед Ленивого, который весь перемотанный и на растяжках, сумел вырвать из блоков одну руку и теперь вяло копошился на полу, имея обе руки внизу, а ноги, в состоянии буквы «Х» – гораздо выше. Я пацану не завидовал, потому что в ближайшее время ему однозначно грозили многочисленные процедуры по вправлению костей. А это мучительно больно – на своем опыте как-то убедился.
Литовец, припершийся следом за мной, тоже осмотрел палату. Но видно было, что и этим пейзажем он любуется не впервые. Сподобился, пока сестра совала мне нашатырь под нос.
– Ну что? – вполголоса спросил он. – Сваливаем?
– А смысл? – так же тихо спросил я. – Нас тут уйма народу видела. А медсестра даже может сказать, какого цвета у тебя кровь.
– Красного, – апатично заметил он.
– Да и все равно уже поздно.
Из коридора действительно донеслись звуки человеческой речи, вылетавшие явно из командирской глотки, отчего перед ними мерк даже галдеж пациентов. По этому признаку можно было безошибочно сказать – милиция добралась и до травматологии. Стоило нам повернуться к двери, проем загородила фигура в полушубке цвета неба в грозу. Уставившись на нас немигающим взглядом, фигура уверенно заявила:
– Так! Еще два трупа! – пришелец не смотрел по сторонам. Сугубо на нас. Убей, не пойму, каким образом ему удалось пересчитать трупы. – Вы, оба! Что вы тут делаете?
– Отпечатки оставляем, – буркнул я.
Грозовой полушубок попунцовел лицом и собрался было сказать какую-то пошлость в мой адрес, но вовремя появившаяся медсестра спасла положение.
– Они здесь были, когда взорвалось, – сказала она.
– Это правда? – полушубок попался дотошный.
– Да, – сказал Ян. Я подтверждающе кивнул. Запираться было бессмысленно. Да и не к чему. Во всем произошедшем мы, если и принимали участие, то только в качестве зрителей.
– Посетители, значит? – уточнил полушубок.
– Кредиторы, – поспешил сказать я. Учитывая наши взаимоотношения с убиенным, эта версия выглядела более правдоподобной, к тому же предполагала определенную свободу мысленных извращений в будущем.
– Денег, что ли, вам должен был? – Я кивнул. – Били? – Я отрицательно мотнул головой. – Зря.
Такой вывод вверг меня в состояние легкого грогги. По всем логическим прикидкам, никаких оснований для него не было. Однако мент сумел объяснить свою точку зрения. Причем, не напрягаясь:
– Все равно следов не осталось бы. А вы душу отвели. А это кто? – он кивнул на коротышку.
– Человек, – сказал я.
– Вижу. Кому тело принадлежит?
– Не нам, – поспешил откреститься Ян.
– Вы чего – ушибленные? Он с вами пришел?
– Его дверью ударило, – медсестра хотела было блеснуть знанием ситуации и указала на лоб Литовца. Но полушубок небрежно отмахнулся и рявкнул:
– С вами, спрашиваю?! Ну! Отвечать!
