– В любом, да не в любом, – продолжал вразумлять капитана Лев. – Если Рубан расскажет так, как оно есть на самом деле, его бизнесу конец. После того как все узнают, что Рубан облажался, никто не станет с ним связываться. Это же просто катастрофа. Нет, говорить правду для Рубана не вариант.
– Тогда пусть соврет, – продолжал Звонников.
– И соврать он не может. Если потом правда всплывет, а такой вариант он исключать не может, тогда он не просто облажался, он еще и набрехал, как вшивая собака. Такого не только в бизнесе, но и на зоне не прощают. Мужик должен слово держать. При любом раскладе. Вот поэтому я думаю, что турнир завтра обязательно состоится.
– Как говорится, концерт состоится при любой погоде, – пошутил Крячко, чтобы разрядить обстановку. – Это закон, мой мальчик. Жестокий закон бизнеса.
В конце концов, Звонников сдался и попросил ввести его в курс дела. К тому времени Гуров успел согласовать план с генералом и проработать все детали. Задержанных охранников капитан провел как обычных нарушителей правопорядка и впаял им по пятнадцать суток. Фамилии и имена в документах указал «липовые», а из сотрудников отдела о том, что в участке вообще кто-то сидит, не знала ни одна живая душа, так что Рубан при всем желании не мог узнать о судьбе своих людей.
При таком раскладе Звонников должен был находиться в участке безвылазно, ровно до того момента, пока все не закончится. Ему до жути хотелось поучаствовать в задержании, но он понимал, что это невозможно. Оттого, как надолго он сумеет сохранить в тайне пребывание людей Рубана в участке, зависело слишком много. Но ведь послушать о том, как все будет происходить, ему никто не запрещал? Вот он и слушал.
Как ни противился Гуров, а привлечь человека со стороны все же пришлось. Он обратился за помощью к Насте. Номер ее телефона Лев получил легко. После того как в клубе поднялась кутерьма по поводу сбежавших бойцов, Настя, сгорая от нетерпения, позвонила Звонникову. Номер сохранился в памяти, и капитан поделился им с Гуровым.
С Настей условились о следующем: ровно в девять сорок пять она должна позвонить Гурову и сказать, собирается ли в клубе народ. Если бизнесмены начнут приезжать, значит, Рубан все же проводит турнир. Настя заверила, что все сделает. Ей ли не знать, как выглядит клуб в дни состязаний? Если вдруг что-то пойдет не так, она об этом непременно узнает. Сплетни и слухи в кругу обслуживающего персонала расходятся быстро. Быстрее, чем молоко закипает, так выразилась девушка.
Гуров несколько раз повторил, что звонить ему она должна только в том случае, если будет полностью уверена, что ее никто не слышит. Никто не должен заподозрить ее в помощи органам. Настя пообещала быть осторожной, и Гурову пришлось поверить ей на слово. Он беспокоился о ней, но другого способа узнать наверняка о планах Рубана у него не было.
Группы захвата прибыли прямо из Москвы, Лев посчитал, что местных лучше не привлекать. Никогда не знаешь, кто может сболтнуть о планируемой операции, и до кого дойдет этот слух, когда дело касается местных воротил. Позиции они заняли с восьми утра. Четыре группы по пятнадцать человек – серьезные ресурсы, как раз такие, какие требуются для подобных операций. Расположились по периметру, приготовили «кошки» и крюки, чтобы форсировать забор, вооружились и теперь просто ждали.
Полковники Гуров и Крячко разделились. Крячко занял позицию у въезда на территорию клуба, чтобы отрезать единственный выезд. Гуров же присоединился к группе, расположившейся напротив ангара. Там ожидалось основное действие. Без четверти десять позвонила Настя. Она сообщила, что гости съезжаются, и весьма активно. Среди обслуги ходит слушок, будто Рубан нервничает, но гостей принимает с улыбкой. А еще ходит слух, что он нашел новых бойцов, и они гораздо сильнее тех, кто был заявлен в анонсе. Гостей это немного нервирует, ставить ставки на незнакомцев всегда сложно, а если они при этом еще и силачи, то выбор между псами и человеком сделать гораздо труднее.
Рубан пытается всех успокоить. В конференц-зале крутят ролики с участием каждого бойца. Это касается и собак, и людей. И вроде бы метод действует. Сам Рубан никуда не собирается. Ходит от ангара к главному дому, сидит в конференц-зале с особо важными гостями и вообще изо всех сил старается изображать из себя радушного гостеприимного хозяина.