У Мешковского пропадает друг и коллега по прозвищу Четыре Глаза. Сходил в ночной клуб «Колизей», повздорил с охранниками — и пропал. Встревоженный Мешковский начинает поиски, но «Колизей» внезапно сгорает. Дотла. Казалось бы, ниточка оборвалась, но тут Мешковского похищают бандиты и пытаются внушить ему, что это он со своим пропавшим другом устроил пожар в ночном клубе. И тому ничего не остается, как удрать по-английски и постараться выяснить, что происходит, кому и зачем понадобилось вешать на таксистов заведомо неоплатный долг. Ну, и заодно попытаться разыскать друга.
На дворе царили зима, ночь и жуткий минус в смысле градуса. А я торчал в салоне «Волги», не имея даже призрачного шанса оказаться в ближайшие несколько часов в своей теплой постели. Причина банальна — нужда и бессердечное начальство требовали моего присутствия на ночных улицах. Цель — транспортировка пассажиров из пункта А в пункт В. Ну, или еще куда. По желанию.
Впрочем, в машине было тепло — ни двигатель, ни печку я не выключал, даже мысли такой не имел. Во-первых, было жалко себя, который при таком поступке рисковал мгновенно, как мамонт, вымерзнуть. А во-вторых, потому что при таких холодах вообще не рекомендовалось ничего выключать, ибо потом хрен заведешь.
Тихо мурлыкало радио. Ему было плевать, что за окном потрескивали недобрых минус сорок. А мне было плевать, что ему плевать. Я был занят важным делом — ожидал прибытия поезда на три сорок. Собственно, на сам поезд тоже было плевать — куда больше меня занимали люди, которых он собирался высадить в нашем городе. Потому что у этих людей будут только два варианта — либо остаться на вокзале, ожидая, пока начнут ходить автобусы и трамваи, либо нанимать такси. Топать пешком по заснеженным ночным улицам, да еще при минус сорока вряд ли кто из них захочет. На такое способен только Федор Конюхов, когда ему очередной спонсор подгонит очередную пару лаж да баночку консервированной фасоли. Только Федор, насколько я знал из выпусков новостей по радио, в данный момент героически топал к Южному полюсу и, кажется, одну лыжу уже сломал. Так что с этой стороны я был застрахован — из остальных пассажиров поезда на три сорок никто не отважится на подобный героизм, как пить дать. Значит, кому-то из них понадобятся мои услуги.
Рядом, на стоянке такси, коротали время еще четверо таких же бедолаг, как я. Конечно, можно было собраться всем в одной машине на предмет скоротать время за игрой в дурака, однако ночь и дремотное состояние убивали всякое желание сделать это. К тому же среди них не было никого из нашего третьего таксопарка. В любое другое время можно было бы вылезти и поскандалить на предмет того, что они вперлись не на свое место, поскольку железнодорожный вокзал по негласной традиции считался нашей, третьего таксомоторного, вотчиной, но не сейчас. И дело не в холоде — хороший хипеш как раз таки неплохо разогревает. Просто при таком смешном количестве извозчиков клиентов хватит на всех. Да и потом — проводить время за карточными играми в незнакомой компании не в моих правилах. Не потому, что общение с незнакомцами оскорбляло мою патрицианскую сущность, просто общение общению — рознь. К примеру, играть с такими в карты, на мой взгляд — непростительная глупость. Как говаривал один знакомый шулер — нас, шулеров, так сразу не узнаешь. Мы крап не на лоб себе наносим, а на «рубашку». Собственно, это и стало главной причиной того, что я воздержался от соблазна скоротать время за партейкой-другой. Прошу заметить — без особого труда воздержался. Карты — это вообще не моя стихия. Там думать надо.
Кроме радио, брутально оравшего, что оно забирает свой портвейн и покидает даму сердца, ничто не смущало мой слух. Вокзальный диктор молчал, тем самым прозрачно намекая, что сбоев в движении поездов не предвидится. Сей факт радовал — не хотелось бы зря проторчать под зданием железнодорожного вокзала черт знает сколько времени. Оно, конечно, с точки зрения архитектуры и исторической ценности очень красивое и все такое, только мне в рабочее время — а сейчас у меня, натурально, было рабочее время, ибо таксист — как правило, не до эстетических изысков.
Можно было, конечно, плюнуть на все и рвануть к какому-нибудь ночному клубу. Аккурат в это время там заканчивалась программа, и народ начинал расползаться. Но я хорошо знал тамошнюю публику — пьяные деловые, приблатненные и авторитетные, да их хипешные то ли шлюхи, то ли жены. Нет уж, увольте. Сегодня меня такие клиенты не привлекали. У этой публики было только одно несомненное преимущество — она частенько расплачивалась либо с пьяной щедростью, либо с пьяной глупостью. Но этот плюс легко перекрывался огромным минусом — с тем же успехом они могли устроить разборки в моем такси, возможно — с моим же участием. А я по случаю ночи и холодов был, что поменявший кожу рак — конечности плохо слушались, голова туго соображала. Ну, и так далее — симптомы можно перечислять долго. До самого прибытия вожделенного поезда.
За пределами стоянки покрывались инеем еще с десяток машин — частники. Некоторые из них даже выбрались наружу и теперь активно практиковали прыжки в высоту — опять же, борясь с недетским морозом. Для чего им понадобилось демонстрировать свою прекрасную физическую форму, когда до прихода поезда оставалось еще минут сорок — только они сами и знали. Скорее всего, простое честолюбие и желание повыпендриваться друг перед другом.
